Владимир Троекуров - Жизнь как она есть. Объяснение в любви
Моей любимой дочери, а также всем неверующим и изверившимся во Христе
ПОСВЯЩАЕТСЯ
Предисловие
Не нам, Господи, не нам, но имени Твоемудаждь славу о милости Твоей и истине Твоей.Пс. 113: 9
Путь к совершенству Отца – сострадание.
Прп. Исаак Сирин
Когда однажды я возвращался из служебной командировки в поезде дальнего следования, судьба свела меня с необычным попутчиком.
– Борис, – просто представился он.
Это был человек зрелого, если уже не пожилого возраста: густая седая шевелюра, округлый, тщательно выбритый подбородок, внимательные, глубоко посаженные серые глаза на квадратном лице, – все в новом знакомом производило приятное впечатление. На его правой руке тускло поблескивало потертое обручальное кольцо.
Других пассажиров в купе с нами не было, и мы разговорились.
Как обычно бывает с незнакомыми людьми, беседа шла о том, что на слуху, что обсуждают и пересуживают телевидение и Интернет. Когда речь зашла о Церкви и «служителях культа», я походя прошелся по порокам духовенства и суевериям прихожанок и заключил:
– Вообще, все это такая чушь, о которой современному человеку с высшим образованием и говорить странно.
– Что вы имеет в виду? – спросил меня Борис.
– Я говорю о Боге, мистике всякой… Я, конечно, понимаю: родная история, вера предков, народные обычаи, обряды… У меня вот товарищ с женой – люди неверующие, но сына крестили. Спрашиваю: «Зачем вам это?». «На всякий случай», – отвечают и улыбаются. Может, так и надо, чтобы жить в традиции… Я сам принимаю Бога в культурном плане…
– То есть?
– Ну, хотя бы как часть нашей литературы, искусства, философской мысли… Как некий культурный символ… Но считать себя Его созданием?!. Будучи зрелым человеком, опять вернуться в положение ребенка, поставить себя в зависимость от Отца?!. Я отказываюсь! Зачем мне это? Я самостоятельный человек, сам отвечаю за свою судьбу. Мне «наверху» никакой контролер не нужен!
– Да, но тысячи и миллионы других людей жили и живут иначе.
– Это их право. В Африке вон себе носы прокалывают или шест к спине пришивают и танцуют под барабан, поклоняются тотемным животным – крокодилу, скажем. Что же, и мне то же самое делать?
– Наверное, во тьме прошлых эпох кто-то из наших с вами предков занимался примерно тем же самым. Но тысячу лет назад ваш тезка, князь Владимир, крестил киевлян, да и всех остальных своих подданных. С тех пор наши пращуры и прадеды веками ходили в православные храмы на литургию. Неужели все это держалось на одной необразованности и инерции традиции?
– Не знаю. Может быть, – ответил я безразлично, глядя в окно, но потом, догадавшись, с удивлением спросил:
– А вы что же, серьезно полагаете, что за всем этим что-то стоит? Какая-то высшая реальность? Творец мира, Который благ, всемогущ, всесилен и тому подобное?..
– Не сомневаюсь в этом, – сказал Борис спокойно.
– И вы, стало быть, не принимаете бунта Ивана Карамазова, отказавшегося от будущей «всемирной гармонии» на слезе невинного ребенка? – стыдно признаться, я добавил в свой голос иронии.
Тень набежала на лицо Бориса. На нем проступило скрытое дотоле душевное напряжение и даже страдание.
– Молодой человек… – обратился он ко мне изменившимся голосом.
«Не так уж я юн, как кажется», – мысленно возразил я с обидой.
– …У вас есть дети?
– Нет, – ответил я. – Вообще-то я не женат…
Что-то подсказывало мне, что я зря упомянул о ребенке.
– В таком случае мы с вами принципиально различаемся тем, что вы теоретик, а я практик, – продолжил Борис. – Да, вы думаете о жизни, пытаетесь в ней разобраться. Но беда в том, что, прослушав курс лекций на филфаке или в литинституте, проштудировав «классиков», вы решили, будто познали все на опыте, как и они. Что, разочаровавшись в однокурснице, познали страдания любви; увидев клирика на иномарке и прочитав в «Московском комсомольце» о коммерческих махинациях священнослужителей, вы постигли природу Церкви, а услышав от приходской старушки, что Троица, в Которую она верит, – это Христос, Богородица и Николай Угодник, вы познали догматы веры и заодно узнали цену образованности. Прочитав Достоевского и теоретически посострадав абстрактному ребенку и всему страждущему человечеству, в порыве «праведного негодования» вы решили, что вправе хулить Творца…