← К описанию

Евгений Новичихин - Жить долго. Повесть, рассказы



© Евгений Григорьевич Новичихин, 2023


ISBN 978-5-0060-0316-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Евгений НОВИЧИХИН


Жить долго

Повесть

Памяти родных мне людей

1

Готовясь к отступлению из села, немцы явно рассчитывали вернуться сюда снова. Невдалеке от избы Марии выкопали огромную яму. К ней подъехали два грузовика, до краёв загруженные какими-то деревянными ящиками. Несколько солдат аккуратно складывали ящики в яму.

Группу сельских подростков, которые наблюдали за работой, немецкий офицер, руководивший «операцией», предупредил, показав на ящики:

– Vergiftet! Отраффлено!

Один из ящиков упал из кузова грузовика на землю и развалился. Оказалось, что в нём упаковано печенье. Когда немецкий солдат по приказу офицера собирал его в пакет, то украдкой отправил пару кусочков к себе в рот. «Понятно, – сообразили ребята. – Ничего там не отравлено. От нас прячут».

К избе Марии тоже подъехал грузовик. Из него немцы выгрузили резиновые сапоги. Сбросили их в её погреб, набив доверху. Каждый сапог был на левую ногу. Точно такие же сапоги, только на правую ногу, фашисты сбросили в погреб на другом конце села. Каждый погреб у соседей Марии тоже заняли – где-то немецким обмундированием, где-то какими-то деталями.

– Где же мы теперь прятаться от бомбёжки-то будем? – кручинилась Мария.

Почти в любой сельской избе был небольшой погреб, и когда земля начинала дрожать от разрывов снарядов и бомб, он служил для семьи укрытием. В погребе Марии хватало места только для троих – для неё самой и двух её сыночков – десятилетнего Борьки и трёхлетнего Юрки.

– Марусь, – подсказала ей соседка Полина, – можно в погреб деда Прохора детей отводить. У него погреб огромный – человек пятнадцать поместятся. Многие своих детей там укрывают, когда бомбёжка начинается. Я свою Танюшку тоже там раза два оставляла.

– А где это? – спросила Мария.

– Да тут недалеко, не доходя до Большого лога, изба его стоит, справа от дороги. Она одна там над дорогой возвышается, сразу увидишь. А погреб тот – не в избе, а рядом с нею.

– А тебе не боязно Танечку, такую маленькую, одну там оставлять?

– Боязно, Марусь, да что поделаешь? Но там же ребят постарше много. Кто-то из взрослых тоже с детьми обязательно остаётся.

– А погреб сырой, видать?

– А где ты, Марусь, видела у нас сухие погреба? Конечно, сырой. Стены-то – земляные. Понятно, что неуютно там. Но погреб надёжный, подпорки из дубовых брёвен стоят. Давай завтра вместе наших ребятишек туда отведём. Говорят, Воронеж-то уже три дня как наши освободили. Вот-вот и от нас эти изверги побегут.

С утра так и сделали. Где-то на дальних подступах к селу уже грохотала артиллерия, и стало ясно, что день предстоит тяжёлый. Оставляя детей в подвале, Мария попросила старшего:

– Борь, ты уж поглядывай за Юркой-то. Знаешь ведь, какой он вертлявый…

– Не волнуйся, мам, пригляжу, – пообещал сын.

Домой Мария уходила неспокойной. Виду не подавала, потому что не хотела Полину пугать, но плохие предчувствия овладевали ею всё больше и больше.

А дома, оставшись одна, она металась из угла в угол, не зная, что делать. Всё валилось из рук. Надо было растопить печку – изба уже порядком выстудилась. Борька вчера притащил кучу дощечек, выброшенных немцами. Но дощечки не разгорались.

– Проклятая немчура! – выругалась Мария. – Даже доски у них ненормальные!

И она расплакалась.

Удары артиллерии стали всё слышнее. И как будто кто-то свыше подсказал ей эту мысль: «Погибать – так вместе».

Мария бежала, не обращая внимания на то, что опасность подстерегала её буквально на каждом шагу. Немцы в панике отступали, неся большие потери, и от них можно было ожидать чего угодно.

Подбежав к погребу и открыв его дверцу, она услышала снизу чей-то голос:

– Тут мест уже нет!

Мария позвала:

– Боря! Борь! Возьми Юрку и вылазьте ко мне! Да поскорее!

Из чёрного проёма погреба показался сначала Юрка, а затем поддерживающий его на ступеньках лестницы Борька.