Диана Шарапова - Взрослая сказка о 90-х в двух вариантах
© Диана Шарапова, 2019
ISBN 978-5-4493-2641-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ДЫРКА ОТ БУБЛИКА ВМЕСТО РЕСПУБЛИКИ
Страна, которая может быть спасена только каким-нибудь героем, не сможет долго так существовать, даже при помощи этого героя; более того, она не заслуживает, чтобы её спасали. Бенжамен Констант.
Пролог
Прокурор: Из показаний отца обвиняемой, гражданина одной республики некоего философа, явствует, что она, Великая Октябрьская Революция съела своего ребёнка, гражданина Канибуту Николая Сергеевича. За что я требую её казни, и извлечения генов Революции из генома навечно.
Судья: Обвиняемая Революция, Вы признаёте свою вину?
ВОР: Нет, никогда. (Её перебивает Адвокат.)
Адвокат: Господин Судья, я прошу слова!
Судья: Предоставляю слово защите.
Адвокат: По идее об этом нужно бы написать книгу (Здесь трансляция заседания суда прерывается).
Более длинный вариант сказки. С сохранением рукописного текста ещё ближе к оригиналу. Так, как видится теперь в 2018 году.
***
Параллели – не цитаты, а удачно подобранные слова других писателей.
Пересечения – это фразы из телевизора или радио, слабо связанные с текстом. Они по значению обратны параллелям.
В этом своеобразном телевидении пять каналов. По ним идут сериалы.
– «Наследник».
– «Мятежник».
– «Двое».
– «Двадцать четвёртая квартира».
– «Культура» (Народное название – Тилигенция).
– «24-ая квартира»
Невидимая рука автора переключает каналы по своей прихоти. Герои порой не соблюдают установленных рамок, скачут из одного сериала в другой
Часть 1
«Наследник»
Первый джентльмен из всех других джентльменов моей республики в частности, то есть что касается его лично, бредёт себе вдоль тротуара. Разбитые фонари сменяются иной раз целыми. Да и сам он пребывает не в лучшем виде. Ничего такого, ни тошноты, ни опухания лодыжек. Перемены в судьбе, значимые. Вчера лишился он трона, бросила семья. В царских покоях презентации, собрания, съёмки, коротко в одно слово – разорение. Его самого там только, к сожалению, не достаёт, а тоже откусил бы клещами от постамента любимого амурчика с мраморной лестницы.
Король он, самое начало, был не злой даже симпатичный широким массам, но получилось так, что раз-два-три и сняли. Хорошо хоть не убили. Взяли, что надо, а убийства не случилось. Будто и не столь оно было необходимо, как в незапамятные времена.
– Вот, вы и показали своё истинное лицо! – с визгом в голосе невысокого тембра выкрикнул он операторам, а через их рабочий инструмент свободным по глотку гражданам моей республики. В этот час его выступление смотрят («прямую трансляцию ухода») только жители крайних климатических зон.
Скамья на остановке блестит от дождя. Сидит на ней, мнёт её пальцами не простой гражданин, но уже не главный, а просто, пожилой 66-летний мужчина. Некому встать за спиной с зонтом. Его коллега сказал бы, что это не по-королевски как-то.
«Мятежник»
Никто не приглашает вас сидеть в тюрьме. Поставьте кирпич на кирпич и загляните сквозь решётки с улицы. Прислушайтесь. Это новая пристройка. В тишине чётко раздаются шаги. Фоном для торжественной поступи слышна ещё походка с боку на бок, её звуки неясные лишены красивого ритма. Шаги принадлежат узнику, несерьёзному, склонному к работе на публику молодому человеку. Кончился солнечный тёплый день 29-ое октября. Дверь скрипнула не хуже флейты, а человек, которого толкнули в спину, подумал: большая капля чистого горного хрусталя скинута вандалами с крыши пятого этажа. Эта метафора всей испорченной биографии. Чернобородый мальчик лет десяти как кажется на первый взгляд.
Колинз сел на топчан и поджал ноги, держа руками колени, уставился в потолок. Никто бы не посадил сюда Колю Канибуту в десятилетнем возрасте – убоялись бы нарушения прав ребёнка. Но это минутная слабость, просто нужно время, чтобы успокоиться. Тишина в его голове длилась ровно столько, как если бы пробежала пробудившаяся кошка, зевнула и убежала.