Виктория Лошкарёва - Вторжение
Глава 1
Перебежками, я продвигалась по занесённой снегом тропинке к нужному мне шоссе, стараясь в то же время держаться ближе к старым промышленным постройкам. Не то, чтобы там было более безопасно…
Но выбора всё равно не было. А так – хоть какой-то шанс спастись.
Отбросив с лица грязные, давно немытые волосы, я усмехнулась, понимая всю тщетность своего сопротивления, всю безысходность происходящего…
И всё же, не моём характере было сдаваться.
Зачерпнув потрескавшейся до крови рукой горсть снега, быстро закинула его в рот – старясь как можно тщательнее прожевать замершие кристаллы. Так и горло не заболит, и желудок обмануть можно: последнее печенье закончилось ещё два дня назад – и теперь я дико сожалела, что не стала экономить еду с самого начала.
Хотя кто мог бы предположить ТАКОЕ развитие событий…
Я широко улыбнулась (скорее, оскалилась) в темное, неприветливое и холодное пространство – улыбнулась просто так, чтобы удержаться от слёз. Чем не причина для улыбки? Плакать было нельзя : слезы не только признак слабости, не только симптом отчаяния… Не знаю, каким образом, но стоит мне только «дать слабину» и поддаться чувству безысходности, как он сразу же находит меня, каким-то непостижимым образом точно вычисляя моё местоположение.
Несколько раз меня спасало просто чудо.
Но всегда везти не может.
А потому, подавив надвигающееся отчаяние, я проглотила ещё одну пригоршню снега, сжала зубы и побежала в сторону амбаров стоящих уже у самого шоссе, надеясь там найти теплое место для ночлега. Ну и, в конце концов, отпраздновать свой 21 День Рождения. Может, и не юбилей ещё, но уже совершеннолетие.
Родилась я, между прочим, на другой половине земного шара: в небольшом городке на северо-востоке Смоленской области. Старое название моего родного города (Гжатск) известно разве что местным жителям да военным историкам: слишком много наступлений вражеский армий пришлось пережить моей родной земле… О Великой Отечественной в нашей семье до сих пор не забывали: всю бабушкину семью, вместе с остальной деревней, немцы согнали в общий амбар и подожгли. Только она, малолетняя девчонка-то и спаслась… Сейчас город знаменит своим другим названием – Гагарин, в честь самого известного своего земляка.
Маленькая, я обожала бывать в его доме — музее, представляя себе, какого это: быть первым космонавтом Земли. И даже, в виду отсутствия всякого предрасположенности к точным наукам, пробовала писать фантастические рассказы о космосе.
Знала бы я тогда…
Мама, учительница русского и литературы в районной школе, всячески поддерживала мои начинания, уговаривая, впрочем, немного изменить «профиль увлечения» и больше ударять на английский: иностранный язык – де всегда будет востребован: и без работы я, если что не останусь, и платить будут нормально.
Маме вторил отец, который, работая токарем на заводе, всё время искал подработку, чтобы «побаловать своих принцесс». Его ругала бабушка – папина мама, твердя сыну, что баловать жену и дочек сильно нельзя… То ли на самом деле права была бабуля, то ли сглазила, да только Юлька, моя старшая сестра, в пятнадцать лет забеременела. Родители хватились только, когда, как ругалась бабушка, «Юльке живот на нос полез», а будущий отец ребенка был удачно сплавлен обеспокоенной роднёй куда-то на Дальний Восток.
Мне тогда десять было – девчонка совсем, хотя скандал я хорошо запомнила. Правда, родители мои и на этот раз выступили единым фронтом перед неприятностями, усыновив родившегося мальчишку – не дав Юльке повестить на себя грех и в тоже время подарив ей возможность начать жизнь сначала. Так в нашей семье появился младший братишка – обожаемый отцом и матерью Коленька. Даже бабушка, растаяв от первой беззубой улыбки малыша, тратила, кажется, всю свою пенсию на дорогое питание и «самые лучшие» японские памперсы.
Юлька, как только ей исполнилось восемнадцать, уехала покорять столицу – и устроилась там неплохо: сначала, по приезду, нашла работу в крупном колл – центре и снимала комнату вместе с подружкой, а уже через год, наслаждаясь видами Питера, встретила у разводного моста отставшего от группы немецкого бизнесмена… Теперь Юлька живёт в Германии и посылает нам открытки с видами древнего Мюнхена.