Ирина Некипелова - Всё понятно
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Сарказм – это естественная защитная реакция психики против тупизны окружающих.
Чарльз Буковски
ВСЁ ПОНЯТНО
ИЛИ
ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОСТИ
Для того чтобы мысль преобразила мир, нужно, чтобы она сначала преобразила жизнь своего творца.
Альбер Камю
В детстве всё было предельно просто, потому что всё было понятно. Мир делился на добро и зло, и поэтому все в нём были либо хорошими и добрыми, либо плохими и злыми. Например, папа был хорошим, потому что строил загородный дом и покупал ей игрушки. А вот дядя Толя со второго этажа был, несомненно, плохим, потому что пил водку. Однако позже она поняла, что мир – это не чёрное и белое, а множество серого, и привычная картина мира начала рушиться. Оказалось, что папа, вроде бы такой хороший и добрый, строит дом не для неё с мамой, а для своей новой любовницы. Дядя Толя же, напротив, хоть и пьёт по-чёрному, но имеет для этого повод весьма убедительный – смерть жены. Мир перестал быть однозначным, а люди – делиться на абсолютно добрых и абсолютно злых, однозначно хороших и однозначно плохих. Теперь они стали просто людьми, самыми обычными, ежедневными. И Вика долго не могла понять, что же она чувствует на самом деле к ним ко всем вместе и к каждому из них в отдельности.
В период, когда сверстники стали значить больше, чем родители, измерять мир стало удобно иными категориями. Теперь всё стало нормальным, то есть разделяемым абсолютным большинством, и ненормальным – непринимаемым им. Пить и курить, плевать под ноги раньше было плохо, а теперь стало нормально, потому что так делают все. Нет, она, конечно, понимала, что нормально – не всегда хорошо, и не делала всего того, что делали другие, однако и не сопротивлялась этому. В конце концов, быть инакой – в глазах общества преступление едва ли не большее, чем сопротивление системе.
А все были патриотами – ярыми, слепыми и категоричными. И она, подчиняясь общему волнению, тоже преисполнилась желанием стать патриоткой. Ходить на демонстрации, рисовать плакаты, разоблачать коррупционеров и восстанавливать справедливость. Устраивать революции, в конце концов. Вопреки всему, даже здравому смыслу.
И всё-таки здравый смысл и слёзы матери одержали верх – Вика поступила в университет и начала постигать другой мир, с буйным восторгом открывшийся перед ней. Теперь центральное место в её жизни стала занимать идея. Она захотела изменить мир, устроить глобальную революцию и заставить всех людей понять, что всё, что им нужно, – это любовь! Однако мир упорно сопротивлялся. Равнодушные молодые люди занимались бизнесом и спортом, длинноногие ледяные девушки таскались по ночным клубам в поисках молодых людей, которые занимаются бизнесом и спортом, чтобы стать их любовницами, а если повезёт, то и жёнами. И никто, совершенно никто не разделял её идею о всемирной любви, способной принести всем людям на планете мир и покой. Именно поэтому любовь никак не наступала, а мир продолжали раздирать кровопролитные войны.
Да, до университета всё было понятно. Есть она, есть родители, есть друзья и знакомые, есть люди плохо знакомые и незнакомые вовсе. В университете всё изменилось, оказалось, что родители – это чужие друг другу люди, друзья – не больше, чем плохие знакомые, а совсем незнакомые люди иногда больше, чем друзья. После университета перестало быть понятным всё. Друзья стали незнакомыми, сослуживцы – врагами, а незнакомые – оппозиционерами. Вика совсем запуталась. Иногда, сидя дома, в своей комнате, совсем без света, и глядя на суетливых, снующих туда-сюда прохожих, чьи тени за окном безропотно ложились на ночные тротуары, она думала: кто они? кто она? и существуют ли все они реально или это всё блажь, обман сознания и массовый психоз?
Отчаявшись разобраться во всём и окончательно разочаровавшись в людях, она зависала во времени и пространстве, не зная, что же теперь делать со своей бесхозной жизнью. Идеи, одна бредовее другой, посещали её с завидным постоянством, и, разрываясь между ними, она пыталась то записаться в ополчение МЧС, то вступить в ряды армии, чтобы своим примером показать, что значит настоящий поступок борца за справедливость, то сбежать из дома и стать снайпером в какой-нибудь горячей точке. Наконец, решение было принято: отказаться от неблагодарного мира, стать отшельником и навсегда забыть о существовании человечества – отныне её единственно возможная дорога. А революция – подождёт. И она начала собираться в путь. Но в тот самый момент, когда она, преисполнившись решимости навсегда распрощаться с родным домом, хорошо знакомым городом, привычным ей миром, его правилами и законами, пришла на вокзал, с одним рюкзаком, в спортивных штанах и чёрт знает где откопанной драной джинсовке, и встала, подняв голову, перед табло, чтобы найти свой рейс, на неё в нерешительной задумчивости налетел, поглощённый своими мыслями, её будущий супруг, только что проводивший поезд, уносящий его неверную, но очаровательную пассию покорять гордую и неприступную столицу. Они встретились глазами, и все её планы на побег, революцию и отстрел злодеев разлетелись, как карточный домик. Революция, её внутренняя революция, закончилась оглушительным поражением. Вика была разгромлена, бездарно проиграв самой же себе и поняв, что она – такая же, как все, кто ищет в мире не сам мир, а лишь того, кто захочет разделить с ним его локально-субъективное мнение об этом мире. Зато всё снова стало понятно. Понятно и просто. Пришла любовь. А мир во всём мире остался в прошлом.