Марина Крамер - Все оттенки желаний
– Дай мне слово, что она никогда об этом не узнает.
– Зачем тебе мое слово? Я никогда не подвел тебя, ни разу. И сейчас не подведу. Ты доверил мне свою тайну – разве я открыл ее кому-то? Почему твоя девка должна стать исключением?
– Ты не понимаешь… Не понимаешь! Я не хотел тебя с ней знакомить – и одновременно хотел, чтобы ты ее увидел. Но…
– Заканчивай фразу. Но ты боялся, что я ее уведу? – В голосе насмешка, как же это противно…
– Она не пошла бы с тобой.
– Тогда я тем более должен был на это взглянуть.
– Взглянул?
– Да.
– И как?
– Хочешь по-честному? Ты ее недостоин. Да-да, и не смотри на меня так, я не боюсь.
– Я тебя предупредил.
– Считай, что я понял.
Раньше я никогда не задумывалась, каково это – вести двойную жизнь. Я, конечно, слышала, что есть люди, способные успевать действовать на два фронта, но в то, что подобное произойдет со мной, никто не заставил бы поверить. Но случилось так, что с какого-то момента моя жизнь пошла одновременно по двум колеям, и им, наверное, никогда не суждено слиться в одну. Я уже не стану прежней. Даже когда прекращу вести ту жизнь, которая у меня есть сейчас. Просто одна часть меня отомрет – и все, но это буду уже не я.
Я – модель эротического фото, да не простого, а с уклоном в фетиш.
Когда это началось, я не помню. Давно, лет в девятнадцать, наверное. Почти полжизни назад. «Мечта» – так говорит иногда Костя.
Костя – мой любовник и источник неиссякаемой головной боли. Или я являюсь таковым для него?
Будь его воля – жила бы я где-нибудь в специально оборудованном подвале – на цепи и в ошейнике, чтобы точно никуда не сбежала. А я и так не бегу – мне с ним хорошо. Но и Костю можно понять – ну где еще он найдет вторую такую? Чтобы умела то, что умею я, да еще и на людях с ней было не стыдно показаться, так как я могу поддержать разговор на любую тему. Как говорит моя приятельница – «как куртизанка: и в постели фокусы, и на гитаре поиграть».
Когда меня спрашивают, как и почему все вышло так, как вышло, я не сразу нахожусь, что ответить. Это образ жизни – я же не спрашиваю вас, как вы ходите, спите, дышите? Вот и я живу!
Наверное, это было во мне всегда – страсть к чему-то острому, на грани, к тому, на что не каждый решился бы. Но я с детства была такой. Если где-то стоял высокий забор – я непременно должна была на него влезть. Если мальчишки прыгали с крыши гаража на кучу песка, то я обязана была сделать это наравне с ними, а то и лучше. И так – во всем. Когда я впервые увидела фотографию в стиле фетиш, во мне что-то забурлило. Но я никогда не подумала бы, что спустя некоторое время это развлечение превратится для меня если не в катастрофу, то в проблему – уж точно. Я просто не учла, что за человек стоит по ту сторону камеры.
Камнем преткновения в наших с Костей отношениях всегда был мой характер. Именно в нем причина всех конфликтов, всех ссор и драм, которые происходят в нашей жизни. Я – капризная, взбалмошная, истеричная стерва, привыкшая потакать только собственным желаниям. Жить со мной трудно, любить меня – кошмарно. Но изменить меня – невозможно. Пробовали люди…
Я не выношу никакого морального давления, не выношу, когда меня пытаются унизить словесно. Единственное, что позволяет себе Костя время от времени, – «сука» и его производные, за остальное я легко могу и по лицу съездить. Костя мирится с этим, как мирится еще со многими вещами. Он меня любит…
Еще он любит фотографировать или рисовать. Не знаю, откуда это взялось у хирурга, но он – отличный мастер фотографий в стиле «ню» и «фетиш». Я подозреваю, что он на самом деле просто эстетствующий извращенец – ему подавай антураж, обстановку, атмосферу… И я – его любимая и единственная модель. Но, к великому сожалению, мы вынуждены скрывать это ото всех, вывешивая работы в Интернете под вымышленными именами, снимать только так, чтобы в объектив не попадало мое лицо. Это я настояла, хотя Костя возражал. Но он быстро сдался, и я даже, кажется, догадываюсь о причинах. Ему просто нравится власть надо мной, которую он получает только во время фотосессий. Любит он подолгу рассматривать меня, висящую, лежащую или растянутую по стене. Это словно заводит его, подстегивает.