Наталья Скорых - Вовкино лето
Совсем взрослый
Вовка родился в деревне. Маленькой сибирской деревне, где петухи вместо будильника в шесть утра дружно кричат свое «кукареку»; где стадо коров ещё на рассвете отправляется на пастбище и на вечерней зорьке возвращается домой; где до самого горизонта простираются поля с пшеницей, гречихой и клонятся к солнцу большие головы ярко-жёлтых подсолнухов. Где бабушка и дедушка, а в доме пахнет свежим хлебом и ароматным борщом.
Но когда Вовке исполнилось четыре, а его старшей сестре Наташке шесть, их родители переехали в город, в поисках лучшей жизни. Городская суета, горячий воздух, пропитанный выхлопными газами и раскаленный асфальт – все это не радовало непоседливых детей, которые, в поисках вечных приключений, слонялись по запыленной и скучной улице. Летний городской зной и отсутствие внимания, скукотища и безделие для любознательных брата и сестры были губительны, и поэтому каждое лето родители привозили детей в гости к бабушке и дедушке в деревню, которая манила своими просторами и свободой.
Вот и сегодня машина медленно проезжала по деревенской дороге, объезжая ямки, и сердце Вовки билось в радостном волнении, а грудь наполнялась непонятным, но таким приятным и сладким вкусом счастья.
– Сейчас подъедем, а дедушка Гриша стоит у калитки. Ждёт. Вот откуда он знает, что мы едем? – все время удивлялась мама.
А дедушка действительно стоял и ждал. Он стоял здесь каждый день в каждую свободную минутку и, оперевшись на большую палку, с которой по утрам выгонял коров в стадо, внимательно вглядывался в даль. Он не знал, когда приедет сын с семьёй, «в июне» – так невестка писала в письме и дедушка стоял там вчера и стоял бы завтра. Он скучал и всегда ждал гостей, независимо от времени года, погоды и самочувствия. Ждал всю осень, всю зиму, весну и прихватил немного лета. Но чудо случилось сегодня, в жаркий июньский день.
– Бабка, бабка! Татьяна! Едут! – кричал он, завидев вдалеке белые жигули.
И грузная женщина, вытирая руки о передник, торопилась к калитке. Теперь их было двое. Бабушка плакала, вытирая слезы кончиком платка, что был повязан на ее голове. Она тоже скучала и ждала, но стоять у калитки не успевала, погруженная с головой в ежедневные заботы. Место у калитки было дедовым козырным и сейчас бабушка бежала на его крик.
– Говорил же тебе, что сегодня приедут, а ты завтра, завтра, – ворчал дед, но бабушка не злилась.
И Вовка с Наташкой, выскочив из машины, бежали навстречу, широко раскинув руки. Дедушка, обнимая внуков, трепал по белобрысым головам.
– Худющие-то какие, – говорила бабушка, осматривая их и крепко прижимая к себе.
Вовка был безумно рад. Деревня была его Родиной и вторым домом. Поцеловав бабушку и дедушку, он, взяв за руку сестру, сразу же бежал здороваться с другой бабушкой. Вышагивая по улице как важный гусак, Вовка деловито кивал в знак приветствия всем соседями, отвечая на их вопросы: «Да, на долго», «Конечно, на все лето».
Родители спустя два дня уезжали, а Вовка с сестрой оставались до конца августа. Вовка уже стал совсем взрослым и осенью собирался идти в первый класс, поэтому ему можно было все: пасти уток, кормить молочком маленького теленка Борьку, чесать поросёнка Ваську за ухом, ездить с дедом на рыбалку и с бабушкой по ягоды. Его день был расписан по минутам. «А как же иначе, – говорила бабушка, – Хозяйство – это дело хлопотное и ответственное». Вовка старался успеть все, ведь ему еще нужно было построить в большой луже мост для гусей, сбегать к соседскому парнишке Женьке, чтобы вместе смастерить из палок и кирпичей машину. Он успевал прокатиться пару-тройку кругов на велосипеде, покачаться на качели и даже часик посмотреть мультики. У него получалось все – ведь он уже совсем вырос. Вот только посчитать цыплят он не мог, уж слишком быстрыми и проворными оказались эти маленькие пестрые комочки, которые они с Наташкой охраняли от рыжего кота и коршуна. Коршуна Вовка правды чуть-чуть побаивался, прячась за Наташкину спину, пока та, махая руками кричала: «А ну, лети отсюда, паршивец». Коршун обижался и улетал, а Наташка начинала считать цыплят и это у нее получалось ловко.