Мила Хард - В лапах преступников
В помещении висел неприятный запах. Впрочем, ничего удивительного для тюрьмы. Ну, как тюрьмы… Не тюрьмы, а перевалочного пункта. К нам привозили заключённых из штатов Вайоминг и Айдахо. Иногда из Орегона. Пару раз бывало, что и из Невады. А мы их уже рассортировывали по своим тюрьмам в Монтане.
В нашем перевалочном пункте имелось четыре двухместные камеры, снабжённые санузлами, да маленькая кухня, где всем заправлял Вилли – крупный парень из Омахи. Заключённые его боялись. В отличие, например, от меня. И это несмотря на то, что Вилли не дозволялось иметь оружия, кроме кухонных ножей, а у меня имелась не только дубинка, но и пистолет.
Впрочем, ничего удивительного, что меня не опасались. Рост – пять футов пять дюймов. Стройная хрупкая блондинка. Но это только на первый взгляд хрупкая. Так-то у меня коричневый пояс по тхэквондо и специальная подготовка для работы с подобным контингентом. А ещё напарник под два метра ростом.
Обычно заключённых нам привозят не более чем на пять-шесть часов. Однако в этот раз в одной из тюрем Монтаны что-то пошло не так, и автобусы они не прислали. В итоге на ночь у нас осталось семь парней в оранжевой робе. Совершенно внештатная ситуация, но выкручиваться пришлось. В итоге ночь с ними пробыл Джимми – мой напарник. Я подошла утром. К тому времени Джимми выдал заключённым всю еду, которую заранее наготовил задержавшийся накануне Вилли. От меня требовалось совсем немного. Не открывая камер просто посидеть с ними весь день. А ближе к вечеру должен прибыть автобус. В случае проблем мне следовало ударить по красной кнопке, укреплённой на стене для вызова полиции. Но! Какие проблемы?! Преступники в камерах. Камеры закрыты.
Джимми, напарник, ушёл, передав мне пост. У Вилли выходной. Я осталась одна с семью преступниками, осужденными на длительные сроки за убийства, изнасилования и разбойные нападения. Каждый из них пробыл в пенитенциарных заведениях уже более пяти лет. И каждому из них там сидеть ещё около десяти лет.
Я сидела за столом. Передо мной лежали их личные дела, которые требовалось передать вместе с заключёнными сотрудникам тюрьмы, которые должны прибыть ближе к вечеру. Кроме папок с личными делами на столе стояла зелёная лампа. В стакане стояли ручки с карандашами. Над головой висела люминесцентная лампа. Сбоку от стола стоял ещё один стул. Справа у стены стоял внушительный сейф, где хранились наручники, колодки, дубинки и прочий вспомогательный инвентарь. Ключ от сейфа был утерян ещё до моего прихода, поэтому оружие мы с Джимми там не оставляли.
Прямо напротив меня располагались четыре камеры с семью преступниками. Несколько афроамериканцев, латиносы и парочка белых.
Когда Джимми ушёл, я ещё минут пятнадцать просидела в тишине. Заключённые поели, лежали на койках, наслаждаясь насыщением. В тюрьмах так не кормили, как в нашем перевалочном пункте. К тому же Вилли действительно готовил хорошо. Я сама нередко обедала его стряпнёй. Порции он выдавал щедрые – никто из заключённых на голод не жаловался. К тому же они ещё не поняли, что мой напарник ушёл домой, и я осталась с ними тет-а-тет.
Что будет дальше – я прекрасно знала. Давно привыкла. Заключённые начнут отпускать сальные шуточки, всячески заигрывать, строить из себя великих мачо и неутомимых казанов, пошлить… Всё это я слышала много-много раз. Поначалу, когда пришла на эту работу, смущалась, краснела, но… человек привыкает ко всему. Теперь я могу, наверное, написать книгу с названием «10.001 способов неудачного подката».
При Джимми заключённые держали язык за зубами. А особо дерзкие получали от него дубинкой по почкам. Мой напарник вырос в ортодоксальной католической семье и на шуточки с сексуальным подтекстом, отпущенные в мой адрес, реагировал намного острее, нежели я. Он как-то обмолвился о том, что спит с женой в разных кроватях, контрацепцией не пользуется, а секс считает грязным и постыдным явлением, которое нужно лишь для одной цели – продолжения рода. У него, кстати, шестеро детей. Быть его женой я бы категорически не хотела. Однако человек он хороший. Я даже рада, что мы с ним напарники.