Тимур Калика - Турникет
Предисловие
– Приехали, – громко сказал грубым голосом офицер в строгом военном кителе и фуражке, стоящий посередине плацкартного вагона. – Вспоминайте имена!
От этих слов девочка лет одиннадцати, лежащая на втором спальном ярусе, проснулась. Она протёрла глаза, убрала с себя белую простыню и осмотрелась по сторонам.
Разномастный народ зашевелился в набитом вагоне.
На нижней полке впритык друг к другу сидели взрослые люди всех возрастов, в нательном белье. Мужчины были одеты в «белугу», а женщины – в белые длинные сорочки. На головы некоторых мужчин и женщин были надеты чёрные мешки из плотной ткани, руки их были скованны наручниками. Таких людей с мешками было немного, с чёртову дюжину. Остальные взрослые люди, на чьих головах не было мешков, с недоумением озирались друг на друга.
На второй полке лежали дети, одетые также как и взрослые, в нательное бельё. Это были девчонки и мальчишки разных возрастов, от самых малых до почти юношей и девушек. Дети, как и взрослые, осторожно поглядывали друг на друга с затаённым недоверием. Никто из них не плакал. Посреди них была и одиннадцатилетняя девочка.
На третьей полке, самой верхней, лежали грудные малыши. Их было не так много, как взрослых и детей. Они были аккуратно завернуты в белые одеяльца. Одни младенцы были перевязаны голубыми ленточками, на других красовались розовые. Малыши лежали смирно, изредка шевелясь и покряхтывая, они соблюдали негласную солидарность – ни единого плача.
– Вспоминайте имена, – повторил офицер, после чего удалился из вагона.
«Что значит вспоминайте имена? – подумала девочка, – Меня зовут…».
Она настойчиво стала вспоминать своё имя, но поняла, что не может вспомнить его. От этого ей стало немного страшно.
«Меня зовут, меня зовут, меня…», – повторяла девочка про себя, но вспомнить своё имя не получалось.
Она посмотрела в окно и увидела едва заметные хмурые деревья, неподвижно стоящие вдоль железнодорожного полотна. Зелёная трава еле-еле просматривалась под вагоном, плотный туман размыл всё вокруг.
На улице стояла летняя пасмурная погода в союзе с полной тишиной.
Естественное освещение в вагоне из-за погоды на улице было скудноватым, да и царящая атмосфера придавала всему происходящему удручающее состояние.
В вагоне все молчали, и только человеческий шорох, доносившийся в разных местах, не давал тишине вступить в свои права.
Офицера сменили два здоровых солдата, с винтовками на плече.
– Те, что с мешками за мною, на выход, – строгим голосом проговорил один из них, поправляя пилотку на голове.
– Шевелись! – зарядил второй солдат, видя, как боязливо и нехотя выполняют команду люди с мешками на голове.
«Меченые» один за другим покинули вагон, следуя за первым конвоиром. Второй солдат быстро осмотрел весь вагон от начала до конца, замкнув их колонну.
В вагоне повисла гробовая тишина. Все дышали очень медленно и тихо.
Тишину нарушил высокий мужчина в синем халате, который зашёл в вагон и остановился посередине. Он не спеша, снял с лица очки в тёмной оправе, достал из кармана брюк платок и протёр им линзы.
– Взрослые и дети, – усталым сиповатым голосом сказал врач, – вспомните, пожалуйста, свои имена. Если кто-то из вас вспомнил своё имя, то продолжайте его произносить про себя, не останавливаясь. Повторяю, произносите своё имя про себя, не останавливаясь, пока его не спросит у вас женщина-врач.