Александр Эрзя - Стройбат. Моя история
Здравствуйте военные и желающие там быть. Сейчас вы прочтёте мою историю службы в стройбате, а посвящаю я ее моим сослуживцам и тому интересному времени моей жизни.
В армию меня призвали после технаря в возрасте 19 лет, имевшим второй разряд по тяжелой атлетике, с развитым телом и наличием ума, уже способным "делать деньги".
Когда мне было поменьше лет, я хотел служить в морфлоте, как мой дядя с наколкой якоря на руке, но повзрослев понял, что служить три года это оч.чень долго и на призывной комиссии попросился в десантуру.
В десантуру конечно меня не взяли, по причине слабого зрения, но когда знакомая мамы, работавшая в военкомате сказала, что меня берут в Москву, в стройбат, очень обрадовался – можно снова заработать денежки и в столице нашей Родины – это же честь.
Забрали меня в Москву в июне 6 числа и только со второго раза (у меня все так через одно место, не как у нормальных), в последнем прицепленном вагоне Саранск – Москва, так началась моя новая жизнь в Армии.
Еще не понимая куда попал, я дерзко разговаривал с покупателями и сопровождающими их сержантами, они только скрипели зубами и говорили: – "Скоро по другому запоешь". Да, кабы знать…
Уже через час, в вагоне, четвертая часть была пьяна в "усмерть" и жаждала приключений. Самый авторитетный крестьянин Ардатовского района, похожий на миниатюрного прототипа былинных богатырей, проходил по вагону, всматриваясь в лица и кто понравиться выводил в тамбур для беседы.
Проходя мимо меня, он остановился и красными глазами уперся как в стену – я посмотрел ему прямо в глаза и сказал по эрзянски: -"Шумбрат ялгат"(здравствуй друг), он промолчал и шатаясь прошел дальше, наверное узнав во мне своего, я вздохнул с облегчением – пронесло.
Другим повезло меньше, из тамбура они выходили помятые, с разбитыми носами и уже уставшими от службы. Офицер с сержантами, тоже изрядно в подпитии, только к ночи угомонили богатыря связав ремнями.
Утром всех вывели на перрон строиться. Подбегает какой-то военный с красными погонами и полушепотом спрашивает: – "Спортсмены есть?","Спортсмены есть". "Да есть"– отвечаю. Сзади богатырь мне: – "Он же красноперый, куда ты…", но уже поздно, военный взял меня за рукав, вытащил из строя, спросил: -"Фамилия?" и убежал куда-то.
Прибежав с моим делом и еще одним "спортсменом" мы спустились в метро и поехали в неизвестном направлении. Пришли в какой то штаб, здание с колоннами, на входе сержант отдал честь и посмотрел неоднозначно с улыбкой на нас. Военный завел нас во двор, сам ушел – ждем…
Час, два – тишина, в окошке из подвала на нас смотрят двое военных и улыбаясь показывают в отношении нас интимные жесты. "Гандоны" – думаю про себя и прыгаю на турник, крутить сальто и подтягиваюсь – лица в окошке поменялись на удивленные.
После обеда военный привез нас в роту стройбата, в Бирюлево Западное и сдал в карантин. В карантине на тот момент оказался случайно только один земляк с Мордовии, много было пензяков, молдаван, путавших меня с ними, называя "мордован" и остальных народов СССР.
Интересная история произошла с прибывшими молдаванами – их человек десять, призвали в самом начале призыва и они надеялись попасть в погранвойска – престижный для них род войск, каково же было их удивление попасть в черные войска – стройбат.
Они массово написали рапорта отправить их в Афганистан, чтобы служить там. Командир части был шокирован и объяснив им всю глупость этой просьбы, уговорил забрать рапорта. Вот это патриотизм, даже мне с Черноземья, такое в голову вряд ли пришло бы.
Ну да ладно, что сказать, после мамкиных щей и своей кроватки, здесь все поменялось – воздух, тополиный пух, запах кирзы и гуталина я чувствую до сих пор, как вспоминаю об этом. Думая о девчонках оставленных на Родине, у меня появлялись приступы диких страданий, хорошо хоть не женат был думал я, слушая ребят оставивших дома жен и выслушивая подколки от сослуживцев по этому поводу.