Мари Ирис - Следом за ветром
Мысль на мгновение появилась и вновь исчезла, – Что это было, так, надо вернуться, о чем я думала, о родителях, о работе – вот, вот, господи, да что это было, что-то взволновало, а я не могу понять что. Она прислушалась, за окном дул ветер, прохладный воздух заходил в комнату и приятно холодил лицо.
Как только она отвлеклась, мысль вернулась. –
Я одинока, точно, я подумала, что при всем этом, я одинока, да вот оно, – она улыбнулась в темноте, от радости, что ей понятно чувство, которое возникло. Но тут же на глазах выступили слезы, боже, чему я радуюсь, ведь я действительно одинока, я чувствую одиночество всем телом, рядом нет ни одной души, которая была бы мне близка.
У меня есть коллеги, есть работа, есть подруги, есть родители, я все это люблю, но хочется, чтобы кто-то мудрый был рядом, тот, кто поймет без слов, большой и сильный. Тот, кто не будет делать удивленное лицо, когда я говорю о своих чувствах, смеяться или иронизировать, когда я говорю о чем-то личном. Тот, кто будет понимать меня, как даже я сама себя не понимаю, за которым захочется идти, идти не задумываясь, не смущаясь, не допуская ни одной тревожной мысли, ведь и я буду его понимать, лучше, чем он сам себя понимает.
Разве бывает так, разве бывает такое в мире людей, бывает? Бывает! Бывает…. Сон приятной и тяжелой волной накатил, окутал все тело. Снились люди, много людей, разные лица, разные силуэты, не было слов и действий, просто мишура из людей, интересная и бессмысленная одновременно.
Она любила просыпаться, любила утро. Ей повезло, окна квартиры выходили на небольшой парк. Если выйти на балкон ранним летним утром, возникало то необыкновенное чувство простора, радости, легкости и красоты, большие раскидистые кроны деревьев, щебетание птиц, солнечный свет, теплый ветер, а вдали виднелась магистраль, машины бесконечным потоком бежали двумя цветными лентами, башни строительных кранов сновали из стороны в сторону, создавалось ощущение, что вот она жизнь кипит, город живет и развивается, а здесь уютный спокойный уголок. На своем балконе она одна, она наблюдает за жизнью целого города, и, укутавшись в одеяло, сидя в старом потрепанном соломенном кресле, вся в кудряшках, которыми ветер щекотал лицо, она пила ароматный чай и встречала новый день. Иногда она включала, лишь проснувшись, музыку, она любила музыку без слов, ведь тогда ничто не отвлекало ее, только ноты, божественные ноты и ощущение от них.
Итальянский композитор Людовико Эйнауди, его музыка иногда сковывала, заставляла цепенеть все тело. А, иногда, мысли неслись бесконечным потоком: вот она, вот он, его лица не видно, но она точно знает, что это он. Она видит его затылок, темные волосы, полоска загорелой кожи между ними и белоснежным воротничком, ее тонкие пальцы с розовыми ногтями обнимают его, прикасаясь к шее, немного заходя за ворот рубашки, ощущая горячее тело, гладкую упругую кожу.
Ах, она вновь унеслась мыслями далеко, а надо бежать. Да это стоит того, чтобы встать на полчаса пораньше и спокойно посидеть, ведь в такие минуты, ты принадлежишь только себе, ты можешь сосредоточиться на своих внутренних ощущениях, ты можешь так помечтать, как будто мечта уже случилась с тобой здесь и сейчас.
Я счастлива здесь и сейчас, я счастлива здесь и сейчас, я счастлива здесь и сейчас, – она сбегала вниз по ступенькам, повторяя про себя любимую поговорочку. Это помогало ей достичь того внутреннего состояния, за которое часто окружающие ей удивлялись.
– И как тебе удается быть в хорошем настроении всегда, – некоторые это произносили с плохо скрываемым раздражением, некоторые с радостью.
Она давно поняла, люди по-разному воспринимают друг друга, а ведь всего-то надо находить пол часа для общения с самим собой, пол часа в день счастья быть собой, не отвлекаться ни на телевизор, ни на соседей, ни на детей, родных, коллег, друзей, продавцов, врачей, просто ты и еще раз ты, и больше никого, только быть может тот, кто-то большой мудрый, тот, кто присутствует во всем на этой планете.