Анна Ихсанова - Сказки о дятле, принцессе и политических играх
Шебе, S., и др., давшим дятлу крылья
СКАЗКА О МАЛЕНЬКОЙ ПРИНЦЕССЕ
Я не люблю плюшевых мишек.
Когда выключается свет, они оживают и начинают бродить по комнате, шуршат своими мягкими
лапками по половицам, а их стеклянные глаза горят ярким странным светом. Медвежата пытаются
залезть ко мне на одеяло, но я всегда оказываюсь хитрее и проворнее их. Я скидываю их вниз, не
дотрагиваясь до их милых плюшевых тел, меня не провести ни сердечками в передних лапках, ни
разноцветными ленточками, повязанными вокруг шеи, ни бархатными носиками, ни очаровательными
круглыми ушками…
Я знаю, что они хотят одного – впиться в мое горло и пить теплую кровь, давясь ею и одновременно
пытаясь утолить свой голод, который не дает им покоя уже долгое время.
Мне становится невыносимо страшно, и я начинаю делать то единственное, что, возможно, стоит
делать, когда испытываешь истинный ужас, а опасность все ближе и ближе… Я плачу, размазывая слезы
по щекам, прижимая колени к груди, пытаюсь вжаться в стенку, но мишки поднимаются по простыне,
один из них подползает совсем близко.
У меня уже нет слез – только странные завывания, переходящие в истерику. Я чувствую, что начинаю
задыхаться, ненавидя плюшевые игрушки всей душой, я отталкиваю от себя медвежат. Один из них,
самый проворный, цепко обхватывает передними лапками мою руку и ползет по ней, не сводя глаз с
моей шеи. С трудом, я отцепляю его от себя ладонью другой руки и с размаху откидываю в сторону.
Мишка пролетает пару метров и с глухим ударом ударяется о стенку, изрекая вечное «I love you».
На крик прибегают люди и, наконец, включают свет. Мягкие монстры сразу же превращаются в
очаровательные игрушки. Попробуй теперь объяснить слугам, что только что они собирались меня
убить – не поверят.
– Мне опять приснился дурной сон, – срывающимся голосом говорю я, пытаясь изобразить смущение
от того, что всех разбудила.
На самом деле, я радуюсь. И мне не стыдно в этом признаваться. Было бы глупо не радоваться тому, что
тебя спасли от верной смерти.
– Останьтесь кто-нибудь со мной, пожалуйста, – попросила я. – И не выключайте свет.
– Да, принцесса, как Вам будет угодно.
***
Я проснулась из-за яркого солнца, светившего в мое окно. Розовые шторы не спасали от теплых лучей.
Я встала с кровати, аккуратно перешагивая через плюшевого медведя, что валялся у стены. Все
остальные игрушки успели рассесться по своим полочкам в том порядке, в котором когда-то составила
их прислуга. На диванчике, обитом розовым атласом, лежал комплект постельного белья. С
наступлением утра служанка, ночевавшая в одной комнате со мной, поспешила по своим делам. Я бы
тоже не стала здесь оставаться, будь я на ее месте.
Я бы и на своем месте не осталась, если бы у меня был какой-то выбор.
– Доброе утро, принцесса, – горничная в темном платье с белым накрахмаленным передником и такой
же белой лентой в волосах склонилась передо мной в поклоне.
Я не помнила ее. Передник и ленту помнила, а девушку – нет. Возможно, в замке они слишком быстро
меняются. Куда быстрее, чем ленты и передники.
– Доброе утро, – вежливо ответила я.
– На балконе Вас ждет завтрак, – улыбнулась горничная заученной улыбкой.
– Благодарю, – кивнула я.
Розовая кружевная скатерть, блюдца и аккуратные чашечки из тонкого белого фарфора, на каждом
блюдце нарисован пушистый котенок с огромными глазами. В центре стола блюдо со свежей ароматной
выпечкой. Горничная, излучая позитив, разливает по кружечкам какао. Мне не нравится, что она
переигрывает. Другие тоже всегда радовались, но эта, на мой взгляд, излучает какой-то особенно
тошнотворный вид полного удовлетворения своей жизнью.
– Почему вы разливаете какао по всем чашкам, если я завтракаю в одиночестве? – спросила я, стараясь,
чтобы мой тон показался ей дружелюбным.
– Вам это не нравится? – горничная улыбнулась еще шире.
– Мне просто интересно, – почему-то я начала оправдываться.
– Я не знаю – на миг с горничной слетела ее улыбка, мне даже показалось, что на ее очаровательном