Игорь Шиповских - Сказка о ловких сурикатах, увальне слоне и других обитателей джунглей
1
Где-то далеко на просторах центральной Африки, в укромном местечке, среди необъятных джунглей процветала и радовала своих обитателей одна весьма притягательная и плодородная поляна. Размерами она была настолько огромна, что на ней смогли бы запросто поместиться сто бегемотов и триста львов в придачу. Однако ни бегемотов, ни львов на этой роскошной поляне не водилось. Для бегемотов здесь просто не было больших водоёмов, которые им так необходимы. А львов сюда не особо-то и тянуло, ведь они больше предпочитают бескрайнюю саванну, где пасутся несметные стада травоядных животных, всяких антилоп, буйволов, зебр.
Хотя справедливости ради надо отметить, что и на этой поляне всякой травы и прочей зелени росло ничуть не меньше чем в саванне. Более того, каких только деревьев не имелось на этой плодородной земле. Здесь были и банановые, и хлебные, и масленичные, и кокосовые пальмы. Множество всяких кустарников, папоротников, и конечно вьющихся лиан. А изобилие ароматных плодов поражало своим разнообразием. Манго, авокадо, киви и даже дикий виноград росли повсеместно.
Но самым интересным и популярным растением тут была марула, плоды которой особо ценились обитателями джунглей. Невероятное количество зверей приходило на поляну отведать сочных плодов марулы. Кто только не наведывался сюда, никто не проходил мимо. При этом многие так и оставались тут навсегда. Все, начиная от маленьких мышек и кончая могучими слонами, находили здесь приют. Кстати, слоны в Африке действительно могучие, и считаются самыми большими в мире. Ни индийские, ни какие другие слоны с ними не сравнятся.
И вот как раз из-за таких огромных размеров африканским слонам требуется непомерное количество еды. А едят они, как известно, свежую зелень, листву, траву и различные плоды деревьев. А потому им с завидной периодичностью приходилось посещать поляну. Однако оседлые обитатели поляны не очень-то их жаловали. Ибо после себя они оставляли сплошной кавардак. Например, шимпанзе, орангутаны и павианы просто терпеть не могли слонов и постоянно бранили их, на чём свет стоит.
– У этих неуклюжих великанов всё никак и нормальных зверей,… у всех как полагается один хвост, а у этих два,… и спереди и сзади!… Притом передним хвостом они ещё и умудряются фонтаны пускать и еду в рот толкать… – посмеиваясь, замечали павианы.
– Да это ладно хвост,… а вы посмотрите, какие у них уши!… Ну, где вы видели такие огромные уши?… Да они у них словно лопухи торчат!… Ну, вы представьте, если бы у нас были такие уши,… да нас бы тогда просто ветром сдуло!… ха-ха-ха… – не менее издевательски высмеивали слонов шимпанзе. И только орангутаны молча поддакивали, да в знак согласия кивали головами. Просто им не хотелось слыть выскочками, ведь они прибыли сюда издалека, с острова Борнео, а потому ни во что не ввязывались, и вели себя как культурные гости. Эдакие скромные, миролюбивые обезьяны, чего нельзя сказать о шимпанзе и павианах. У этих обезьян постоянно вспыхивали междоусобные стычки. Потолкаться да покидаться друг в друга чем-нибудь тяжёлым, это было их любимым развлечением. Не сказать, чтобы они слишком уж враждовали, но порой дело доходило до изрядных скандалов. И тогда обезьяньего визга на поляне было столько, что остальные обитатели этого уютного и укромного места в панике бежали кто куда.
Однако все эти склоки, не шли ни в какое сравнение с тем, что случалось в период созревания плодов марулы. И вот тут надо пояснить, чем таким особенным и загадочным обладали плоды этого дерева. Всё дело в том, что под лучами палящего африканского солнца и того жара, который шёл от нагретой земли, плоды марулы начинали бродить. И тогда они приобретали пьянящие свойства. Съев за обедом всего пару таких плодов можно было основательно захмелеть. Чем с большим удовольствием пользовались шимпанзе и павианы. Впрочем, не только они, в эту пору практически все джунгли устремлялись на поляну отведать перебродивших плодов загадочного дерева. Однако драки и скандалы возникали только у обезьян. Это были ужасные склоки, захмелевшие шимпанзе начинали вести себя так, словно они обратили в бегство стадо буйволов.