Андрей Троицкий - Шестьдесят смертей в минуту
Глава первая
Был ранний вечер, но над аэропортом Душанбе висело знойное марево, а ясное безоблачное небо обещало бесконечную душную ночь. И никаких приятных сюрпризов вроде дождика или прохладного ветерка. Видавший виды самолет «Як-40», зашел на посадку, быстро снизил высоту. С пугающим скрипом вышли стойки шасси, колеса коснулись бетона, самолет подпрыгнул, и вот его уже затрясло на взлетной полосе аэродрома.
Джейн Майси, подхватив спортивную сумку и небольшой чемодан, спустилась по трапу, глотнув горячего воздуха, надела темные очки и огляделась по сторонам. Вдалеке крошечное приземистое здание аэропорта, похожее на коробку из-под ботинок. Справа линию горизонта прочертили неровные вершины гор, слева летное поле упиралось в постройки с плоскими крышами, то ли склады, то ли ангары.
Пассажиры пересаживались в желтый автобус с помятыми боками. Джейн вытащила пакетик леденцов, когда мужчина восточного типа, проложив себе путь напрямик, через толпу пассажиров, толкавшихся возле автобуса, остановился в двух шагах от нее.
– Вы Джейн? – мужчина кричал, но его голос был почти не слышен за шумом винтов. – А я Рахат Садыков.
– Очень рада, – Джейн протянула руку и улыбнулась. – Приятно познакомиться.
– Я вас сразу узнал, – прокричал Рахат. – Потому что мне сказали: вы самая красивая женщина на этом рейсе. У вас только эта сумка и чемоданчик?
– Да, только это, – американка говорила по-русски быстро и почти без акцента.
Мужчина провел пальцем по узкой полоске усов, пригладил короткие темные волосы. На вид ему лет тридцать с небольшим, смуглая кожа, узкий разрез темных глаз. Разглядывая Джейн, он думал о том, что перед ним приятная женщина, симпатичная и чистенькая.
– Вы наша почетная гостья, – Садыков улыбнулся еще шире. – Скоро поймете, что такое восточное радушие. И гостеприимство. Да, скоро поймете…
Последние фразы оказались какими-то странными, двусмысленными. И Садыков решил не развивать дальше мысль о восточном гостеприимстве. К встрече иностранной гостьи он готовился тщательно. С американцами никогда не общался, и страсть как хотелось пустить заморской красавице пыль в глаза.
Неделю назад, узнав о приезде американки, Садыков завалился в дом Усмана, барыги, державшего палатку на вещевом рынке. Когда Усман отказался открывать дверь, Рахат просто выбил ее ногой. И сунул под нос торговца цветную картинку, вырезанную из журнала: высокий красавец в белом костюме стоит на берегу моря и любуется закатом. Садыков сказал хозяину палатки, чтобы тот хоть из-под земли достал такой же костюм, белый, на двух пуговицах, с накладными карманами и узкими лацканами.
Если костюма не будет, – Садыков сграбастал торговца за ворот халата, – поставил его на колени и вытащил пистолет ТТ. Так вот, костюма не будет, – Садыков вернется и перестреляет всю семью Усмана, а его самого повесит на скотном дворе. Угроза подействовала. Белый костюм и шелковую рубашку цвета морской волны достали в Бишкеке. Еще торговец принес летние туфли из плетеной кожи, купленные на толкучке в городе Навои.
Той же ночью Садыков пробрался в огород, выкопал банку из-под чая, набитую деньгами. А утром поехал в автосервис, который держал человек из влиятельного тейпа. Садыков заплатил за срочную работу, и кузов «Волги» перекрасили в белый цвет. Да, что за мужчина без красивой машины…
– Минуточку, – Садыков завладел чемоданом и сумкой. – Вон там машина. Мне сказали, что вы другим рейсом прилетите. Там вас не было. Я стал ждать следующего самолета. Что, тяжелый перелет?
– Просто очень долгий, – ответил Джейн. – Позже все расскажу. Я рада, что наконец долетела. Очень рада.
Сейчас не хотелось вспоминать, как борт из Москвы приземлился в аэропорту Самары. Там пассажиры дожидались пересадки на рейс до Ашхабада не тридцать минут, как обещали, а четыре часа. И причину задержки никто не объяснил. Уже в Туркменистане была новая пересадка и новая непредвиденная задержка с вылетом. На полу, на узлах и чемоданах, валялись люди, похожие на беженцев, застигнутых войной. В здании аэропорта болтались подозрительные мужчины в полосатых халатах и войлочных тапочках.