Маия Доржиева - Рецидив. Сборник рассказов
© Маия Галсановна Доржиева, 2016
ISBN 978-5-4483-1889-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Разговор
Встретились с братом мы случайно. Не виделись, наверное, более десяти лет. Приехали к тяжелобольному человеку. Он – к отцу, я – к дяде.
В первую очередь прошли к больному. Настроение у дяди было хуже некуда. Шторы плотно задвинуты, встречал он меня лежа. У меня есть горький опыт общения с такими людьми, поэтому я знаю, что нужно сказать или сделать: для того, чтобы у больного появились силы для жизни.
– Дядюшка, ну, как же, ты встречаешь племяшку. Я принесла тортик, будем пить чай, – он лишь отвернулся к стенке.
Потом я начала рассказывать забавные истории про общих знакомых. Смотрю – начал оживать.
– Давай, откроем шторы, а то что-то мрачновато у тебя.
– Ну, если тебе не лень, пожалуйста.
Открыли шторы. Июльское солнце напрочь развеяло «царство теней Аида». Я крепко обняла его, чтобы хотя бы на несколько секунд «забрать» эту боль себе. Дядя привстал, глаза ожили и загорелись, и мы продолжили с ним беседу.
Незаметно пролетели полтора часа, и дядя отправил меня на кухню пить чай к остальным (сладкое ему было нельзя).
Почаевничав, мы с братом вышли покурить на веранде, вальяжно развалившись в кресле, он начал рассказывать о себе. Время его почти не тронуло. Ни единой морщинки, все такой же, худой. Лишь серебро в волосах говорило о том, что этот человек многое повидал в жизни.
– Ну, как живешь, сестренка? О чем думаешь?
– Да, обо всем. Ты к нам надолго, «залетная птица»?
– Да, проведаю отца, поеду к сестре, оттуда еще куда-нибудь.
– И когда же ты угомонишься, вечный странник. Тебе, ведь, наверное, 32, я не ошибаюсь?
– Нет.
– А сама, что тоже ждешь принца на белом коне?
Так, с шутками и прибаутками мы подобрались к очень серьезным темам. Еще я спросила о его увлечении «Альпари». Ответил, что также играет, но без прежнего азарта. Своего брата я представляю, как воплощение духовной стороны нашей жизни. Он никогда не интересовался материальными ценностями. Светлого и большого чувства к женщине еще не испытывал. Про себя я думала, что, наверное, нет ни одной хорошей книги, которую бы он не прочитал. За глаза называла его «ходячая энциклопедия».
Закончил он ВСГУТУ, факультет ТГВ. И при желании мог бы найти себе высокооплачиваемую работу, тем более, если учитывать знания в других областях, не только физико-математического направления, но и гуманитарного.
Но он предпочитал скитаться по другим городам, работать на стройках с «гастарбайтерами». «Таким образом, – говорил он, – я знакомлюсь с культурой других городов».
Где он только не побывал наш «странствующий рыцарь». Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск, и вот теперь он укатил во Владивосток. Рассказывал о своем опыте употребления в пищу только сырых овощей.
– Такая легкость в теле. Ты бы знала.
– Вот расправил бы крылья и улетел.
– Не смейся. Там, где более мягкий климат, действительно, можно быть сыроедом.
– А когда сорвался?
– Приехал домой, и все.
– Оставайся дома, здесь ты нужен, тем более, отец заболел.
– Не заслужил, – был его краткий ответ.
Воспитала их мачеха, родная мать сошла с ума, так что все тянула на себе старшая сестра. А наш «порхунчик» то здесь, то там, никакой помощи.
Я пыталась понять его. В начале думала, он таким образом испытывает себя – лишениями. Эта версия отпала. Думала, вслед за любимой странствует по городам и весям. Тоже нет.
Проболтался он сам: «Свобода – это самое главное в жизни». Независимость от всего: семьи, материальных благ и даже дружбы. Свобода в самом высшем ее понимании. Как Иешуа Га-Ноцри крикнул Понтию Пилату: «Свободен! Свободен!». Честно, я ему завидовала, человеку, который испытал почти физическое ощущение СВОБОДЫ.
И вдруг мой гениальный «Пилат» спрашивает меня: «Как ты думаешь, в чем заключается смысл жизни?»
Здесь я взяла паузу, хотела послушать, что он скажет.