Андре Алексис - Пятнадцать псов
André Alexis
FIFTEEN DOGS
Copyright © André Alexis, 2015
© Орлова Е., перевод 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Оформление обложки Екатерины Андреевой
Линде Уотсон
Почему существует день,
почему должна наступить ночь…
Пабло Неруда, «Ода псу»
Действующие лица
Агата, старый лабрадудль
Афина, коричневый тикап пудель
Аттикус, внушительный неаполитанский мастиф с висячей мордой
Белла, немецкий дог, подруга Афины по стае
Бенджи, находчивый и коварный бигль
Бобби, неудачливая сука новошотландского ретривера
Дуги, шнауцер, приятель Бенджи
Фрик, лабрадор-ретривер
Фрак, лабрадор-ретривер, младший брат Фрика
Лидия, помесь уиппета и веймаранера, измученная и нервная
Мэжнун, черный пудель, фигурирующий в тексте также как Лорд Джим или просто Джим
Макс, дворняга, презиравший поэзию
Принц, дворняга, сочинявший стихи, известный также как Расселл и Элвис
Роналдинью, дворняга, сетовавший на снисходительность людей
Рози, немецкая овчарка, близка с Аттикусом
1. Пари
Однажды вечером в Торонто Аполлон и Гермес сидели в баре «Пшеничный сноп». Аполлон отрастил окладистую бороду. Гермес же, более щепетильный по отношению к внешнему виду, был гладко выбрит и одет определенно по-земному: черные джинсы, черная кожаная куртка, голубая рубашка.
Они выпивали, но пьянил богов не алкоголь, а атмосфера поклонения, вызванная их присутствием. «Пшеничный сноп» превратился в их храм, и сыновья Зевса наслаждались этим. В уборной Аполлон даже позволил немолодому мужчине в деловом костюме ненароком себя задеть. И это удовольствие, более острое, чем он когда-либо знал или познает, стоило ему восьми лет жизни.
В баре-то боги и завели путаный разговор о человеческой природе. Забавы ради говорили они на древнегреческом, и Аполлон доказывал, что как вид люди не лучше и не хуже, чем любой другой, скажем, блохи или слоны. Люди, утверждал Феб, не обладают никаким особенным достоинством, хотя и мнят себя венцами творения. Гермес, напротив, уверял, что человеческий способ создания и использования символов куда изобретательнее, чем, к примеру, сложный танец пчел.
– Человеческие языки слишком туманны, – заметил Аполлон.
– Возможно, – ответил Гермес, – но это и делает людей занимательными. Просто послушай их. Можно поклясться, будто они понимают друг друга, хотя ни один из них и понятия не имеет, что на самом деле значат его слова для другого. Разве не забавно наблюдать за этим фарсом?
– В занимательности я им не отказывал, – возразил Аполлон. – Но лягушки и мухи занимательны не меньше.
– Сравнение людей с мухами нас никуда не приведет, сам знаешь.
На совершенном английском, хотя и в его божественной версии – то есть на английском, который каждый посетитель бара услышал со своим родным акцентом, – Аполлон спросил:
– Кто заплатит за нашу выпивку?
– Я, – вызвался бедный студент. – Пожалуйста, позвольте мне.
Аполлон положил юноше руку на плечо.
– Мы с братом благодарны тебе. Каждый из нас выпил по пять слиманов[1], так что не знать тебе голода и нужды десять лет.
Студент с поцелуем припал к руке Аполлона а, когда боги вышли, обнаружил в кармане сотни долларов. Бог не соврал – пока парень носил те же штаны, что были на нем в тот вечер, в карманах у него водилось больше денег, чем он мог потратить, а до момента, когда вельвет совсем протерся, прошло ровно десять лет.
Выйдя из бара, боги направились на запад от Кинг-стрит.
– Интересно, – сказал Гермес, – что было бы, обладай животные человеческим разумом.
– А мне любопытно, оказались бы они так же несчастны, как и люди, – отозвался Аполлон.
– Кто-то из людей счастлив, кто-то – нет. Разум – нелегкий дар.
– Я бы поставил год прислуживания одного из нас другому, – произнес Аполлон, – на то, что животные – любые, на твой выбор, – заполучив человеческий разум, станут еще несчастнее людей.
– Человеческий год? Ставку принимаю, – усмехнулся Гермес, – но с условием, что если хотя бы одно животное, умирая, будет счастливо, то я выиграл.