Егор Бонин - Пьяная застава
Выражаю свою искреннюю благодарность всем, кто помогал (и подгонял меня) в создание данного рассказа.
Обложку нарисовала замечательная художница и иллюстратору Екатерина Чесалова.
С ее творчеством вы можете ознакомиться здесь:
https://www.instagram.com/philiera/
История, которую я вам поведаю, могла произойти в одном известном мире, равно как и в любом другом…
Пьяная застава
I
Шёл мелкий холодный дождь. Солнце, если бы его можно было разглядеть, клонилось к закату, но небо было сплошь затянуто мрачными тучами, тяжелыми как застывший свинец. Земля, и без того болотистая в этой местности, теперь превратилась в месиво из грязи и жухлой травы.
Что-то щёлкнуло и заскрежетало.
– Сир, осторожнее! Сир, здесь скользкие ступеньки. Сир, позвольте, я выйду первым и открою зонт.
Мокрый склон оврага вздрогнул, спугнув раздутую жабу. Приоткрылся замаскированный прямоугольный люк.
– Никого не видно, Сир, пойдёмте обратно. Я сделаю Вам горячее какао! Ай! – Эхо подзатыльника отразилось от каменных стен тоннеля.
– Заткнись, болван! И подними уже эту чёртову крышку, – раздалась приглушённая шёпотом ругань.
Новый щелчок, скрежет зубчатых колес, давно не знавших масла, и люк открылся полностью. По каменным ступеням, что скрывались за ним, поднялся пухлый человек низкого роста, с безобразно толстой шеей в накрахмаленном воротничке и щегольских туфлях с золотыми пряжками. На голов коротышки громоздился высокий белый парик с завитыми висками, выпуклый лоб его пересекал кожаный шнурок с кругляшом в центре, таким калеки обычно прикрывают пустую глазницу. Нахлобучив капюшон плаща на парик, низкорослый толстяк сделал шаг, и дорогущие туфли по голень ушли в лужу, из которой возмущенно пялилась на незваных гостей потревоженная жаба. Он открыл чёрный зонт – модное изобретение аристократии – и согнулся в учтивом поклоне, приглашая на выход некого господина, скрытого сумраком тоннеля. По лестнице поднялся статный мужчина в добротном дорожном костюме из чёрной и тёмно-коричневой кожи. Голову его покрывала черная широкополая шляпа, плечи и рукава выше локтей были усилены накладками из дубленой кожи с пирамидками серебристых шипов, кисти рук покрывали высокие перчатки, на которых тоже блестели шипы. Длинные пальцы мужчины украшали массивные перстни в виде молота, черепа и головы грифона из чистого серебра тонкой работы. Горделивая осанка и движения его явно говорили об аристократическом воспитание. Господин сделал шаг из тоннеля, и на груди его звякнули две тяжёлые цепи с медальонами: на одном был изображён пылающий в клети скелет, на втором – раскрытая книга и молот. Торс и бёдра господина опоясывали ремни, на которых висело: сразу три пистоля, один из которых был двуствольным, другой имел такое внушительное дуло, что скорее походил на картечницу со спиленным стволом; ножны кинжалов, на подобие тех что метают циркачи, длинная узкая шпага с изящными эфесами. Завершала картину черная лента вокруг высокой тульи шляпы, вышитая серебром надпись, на ленте, гласила: «Я есть возмездие».
– Ну-у-у,– протянул господин – как я выгляжу, Калеб? – обратился он к пухлому слуге и снова поправил отягощенные пистолями ремни, штаны так и норовили сползти ниже положенного уровня.
– Ооо, Вы великолепно-ужасны, мессир! Я трепещу! – восторженно выговорил слуга фальцетом и поклонился. Затем он выпрямился и натянул чёрную повязку на вполне здоровый глаз. На повязке красовались череп и перекрещенные кости. Неловко ссутулившись, Калеб попытался изобразить зверски злобную гримасу на лоснящемся лице.
– Это ещё зачем, Калеб? – господин в чёрном указал на повязку.
– Для антуражу, мессир – всплеснул руками Калеб, тут же растеряв свою напыщенную злобность.
– Ох, быть ужасным злодеем ужасно тяжело! – вздохнул господин и снова подтянул ремни.
– Да, мессир, – подтвердил слуга и поправил арбалет за плечами и чёрный зонт над господином.