← К описанию

Яков Розенблюм - Путевые заметки от Я до А. Житомир – Ленинград



В семь-сорок он подъедет,

В семь-сорок он подъедет —

Наш старый, наш славный

Наш а гиц ын паровоз







Яков – идущий по пятам1

Шалом! Меня зовут Яков, Яков Розенблюм.

Я родился в прошлом столетии, во времена расцвета эпохи застоя, в день летнего солнцестояния в сестрорецкой городской больнице под номером сорок, которая расположилась в тридцати трех километрах от прекрасного города Святого Петра.

Будучи маленьким мальчиком, я с мамой часто ездил к Шалашу Ленина, в Разлив, где от души бултыхался в одноименном озере и собирал грибы всех мастей.

Научившись читать, очень полюбил Корнея Чуковского с его «Мухой-Цокотухой». Чуть повзрослев, заслушивался грампластинками Высоцкого на тридцать три оборота. Окончив же школу и поступив в институт, ударился во все тяжкие.

Собственно, в тяжких и пребываю до сих пор.

В детстве от меня сбежала черепаха, которую я однажды попытался выгулять в сквере Театра Юных Зрителей. Это было фиаско, без преувеличения. Больше черепах я никогда не заводил, зато сейчас у меня большая семья, шикарный плюшевый кот Ричард и два попугая. К сожалению, пока я писал первый сборник рассказов, одна из этих выдающихся птиц отошла в мир иной и была с честью похоронена на Синявинских высотах…

Мы живем в центре нашего замечательного города Санкт-Петербурга в квартире, которой нет.

То есть она, конечно, есть, но ее никто не может найти.

А теперь обо всем по порядку…






Я иду по пятам предков2

(От Вавилона до Житомира)

Мои далекие предки пустились в путь из Вавилона через Северную Африку, а часть – через Италию, и в восьмом веке нашей эры оказались в Испании. И не просто оказались, а решили задержаться. Этот период истории оставил наследие: язык ладино, смесь иврита с испанским, который сейчас среди сефардов3 почти не сохранился.

Примерно в то же время евреи обосновались и в Португалии.

С Пиренейского полуострова они были изгнаны в конце XV века, во времена кровавого разгула католицизма и инквизиции. Часть двинулась в Турцию, а часть – в Западную и Центральную Европу, где ашкеназы4 уже проживали с IX века. Именно здесь появился идиш, смесь иврита с немецким. Первые упоминания об этом языке датируются примерно X веком.

Речь Посполитая была очень гостеприимным государством для моего народа. Но в 1795 году произошло ее окончательное деление, и большая часть земель перешла к Российской империи.

Так мои далекие предки и оказались в Житомире, на берегах реки Тетерев. Дальше на восток их не пустила черта оседлости, хотя, очень может быть, причина в другом: им пришелся по душе климат – комфортная зима и не очень жаркое лето. Сейчас об этом остается только догадываться, но именно в этих прекрасных местах и начинается наша история.






Яркий свет

Времена не выбирают.

В них живут и умирают.

А. Кушнер


ХХ век начинается для Российской империи сложно.

Судите сами: сначала война, в том же году – революция, потом опять война. И опять

Революция, когда эти не могут, а те не хотят…

……………………………………………………………………………………

Моя бабушка, с которой мне посчастливилось много общаться, родилась в Житомире в 1910 году, она была третьим ребенком в большой семье Ваксов.

Бабушка рассказывала, что в 1917-ом, в смутные времена, когда в Житомир пришли петлюровцы, всех детей спас один из соседей, спрятав их в подвале своего дома. Его национальность бабушка не называла, но, вероятнее всего, он был украинцем.

Вот такие были времена. И такие в них были люди…






Это Сестрорецк, детка!

Сестрорецк в 80-е годы прошлого века был элитарным местом вроде нынешней Рублевки в Москве. Совсем рядом – Финский залив с Ермоловским пляжем, озеро Разлив и уже упомянутый мною музей «Шалаш В.И. Ленина». Бабушке принадлежал в тех краях отличный деревянный дом, который ее кормил. Часть комнат она успешно сдавала, и не только летом в пик сезона, но и зимой. Бонусом был балкон на втором этаже, оттуда открывался вид на яблоневый сад. Лепота!