Алина Верходанова - Послушай, это Жизнь
Послушай, это жизнь! Закрой глаза и послушай: за этим шумом дорог, за криками и воплями улиц я слышу Жизнь, и знаешь, она похожа на биение твоего сердца.
Здравствуй
Кофе
Три, пять, восемь – код на двери в подъезд оставался неизменным уже более десятка лет. Дверь тихо скрипнула и открылась – кто-то, явно мне не знакомый, зашел в подъезд. Я с сожалением отошел от окна и поставил турку с кофе на огонь – погасла последняя надежда на гостя в этот пасмурный вечер.
Кофе получился с горечью, я вылил его в раковину, вздохнул и решил попробовать еще раз, но уже с растворимым: я так и не научился варить сносный кофе.
Поставив чайник, я подошел к окну. Начался моросящий дождь – совсем не то, о чем мечтаешь в конце декабря, но для наших широт это, к сожалению, норма. Прямо над входом в подъезд горел фонарь, но на лампочках, конечно, всегда экономят, и горит он поэтому, сколько я его помню, каким-то желтовато-печальным светом, особенно тогда, в ту кошмарную морось… «Ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет…», – подумалось мне, и я понял, что Блок, конечно, смотрел на мир в те минуты из моего окна.
В желтое пятно света вошел человек, подошел к двери и замер. Мне он показался любопытным: что он делает здесь? Он не живет в моем подъезде, и пусть я не знаю поименно всех соседей, но среди них нет людей с такой вороватой осанкой… может, гость? Забыл код на двери и теперь стоит и ждет божьей благодати? А что это такое у него в руках? Не то чтобы мне было не все равно, просто делать нечего, а свою работу – перевод нового сверхмодного детектива – я закончил пару часов назад и, кажется, чуть увлекся.
Но вот мой таинственный незнакомец, наконец, как это ни прискорбно, вспомнил простой код три, пять, восемь, и его мгновенно поглотила тьма подъезда. Мне снова стало невообразимо скучно и тоскливо смотреть на желтое пятно света, и я вдруг заметил, что чайник уже больше не кипит. Живу я невысоко, на втором этаже, и потому замер, услышав осторожный писк дверного звонка.
Признаться, я слегка растерялся. Кто бы это мог быть? Кто-то из соседей (что, в общем, маловероятно) или, или…
– Кто?
– Меня зовут Сергей, и мы не знакомы.
Довольно странный ответ, тем более, если ты хочешь, чтобы тебе открыли. Наверное, именно поэтому я и открыл-таки дверь – мне стало любопытно.
На вид он был моим ровесником, хотя в остальном он мог бы служить моим антиподом: высокий и худощавый, светлые глаза неопределенного цвета (что-то между серым и голубовато-зеленым) и какой-то «стандартный», неинтересный русый цвет волос, а главное – странная и непонятная мне нерешительность во всем, по-моему, даже в мыслях.
Несколько мгновений он просто стоял и смотрел на меня в ту щелку, которую я для него открыл.
– Что вы хотели? – у меня не выдержали нервы.
– Вы Александр Волков? – говорил он так же нерешительно, как и думал.
– А вы кого ищете?
– Александра Волкова, – и тут я понял, что, похоже, он просто напуган! Или идиот.
– Да, это я, – а что еще я мог ответить? Мой сарказм наткнулся на стену его буквальности.
И вдруг он начал лихорадочно искать что-то у себя в карманах, причем во всех сразу, что, в общем-то, было довольно забавно, особенно то, как он перекладывал свою папку то в одну руку, то в другую. Ах да! Это был именно тот парень, что только что гипнотизировал мой кодовый замок, и в руках у него была папка, довольно большая, старая и затасканная. Что в ней? И зачем она ему сейчас? Или это для меня?
– Вот!
Я вздрогнул и оторвался от папки, поняв, что он что-то мне показывает.
– Вам знакома эта девушка?
Но я уже не слышал.
Она была очень желтая, эта фотография, которую он мне показывал, не старая, а именно желтая.
Я неосознанно практически вырвал ее из рук забавного пришельца и, откровенно говоря, сел на тумбу в коридоре. Буквально.
На фото была девушка, лет 20, не больше, она смеялась прямо в объектив, а глаза горели ярче, чем июльские звезды. Золотой ковер листьев, венок из них же на голове, охапка в руках, и каждое дерево в парке словно в пожаре… Я помнил ту осень, такие у нас бывают раз на десяток лет.