Александр Бачило - Помочь можно живым. Сборник рассказов
Иллюстратор К.А.Терина
Дизайнер обложки К.А.Терина
© Александр Геннадьевич Бачило, 2018
© К.А.Терина, иллюстрации, 2018
© К.А.Терина, дизайн обложки, 2018
ISBN 978-5-4474-0402-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Помочь можно живым
Ночью со стены снова заметили темную тушу свирепня. Выйдя из леса, зверь неторопливо затрусил прямо к воротам – наверное, понял, что здесь самое слабое место, и ему будет не так уж трудно добраться до лакомой начинки за стеной. Впрочем, свирепень не торопился. Попробовав ворота клыком, он недовольно заворчал и принялся разгребать передними лапами снег.
Сторожа, притаившись наверху, со страхом глядели на быстро углубляющуюся яму под воротами.
– Никак до земли дошел! – пискнул Мозгляк.
– Тише! – зашипел на него Дед. – Чего верещишь?
– Так подроет же! – Мозгляк отодвинулся от края стены и втянул голову в плечи.
– Очень даже просто, – сказал Шибень, снимая рукавицу и вдевая ладонь в ременную петлю на рукояти палицы. Не для драки, конечно, какая уж тут драка. Просто с дубиной в руке он чувствовал себя немного уверенней.
– Не вздумайте копья кидать, – предупредил Дед.
Но и без него все знали, что копьем свирепня не возьмешь, только беду себе накличешь. По городу до сих пор ходила история про Псана-добытчика и его сыновей. Те повстречали свирепня как-то раз весной на охоте, когда еще никто не знал, что это за зверь, и Псан кинул в него копье. Они стояли на самой вершине Оплавленного Пальца и чувствовали себя в полной безопасности. Свирепень ушел, не обратив на них особого внимания, но той же ночью все четверо захворали одной болезнью: кожа на руках и на лицах у них потрескалась и стала сползать рваными лоскутами, глаза перестали видеть, тяжкая рвота выжимала желудки. На рассвете первым из четверых умер Псан, а до вечера нового дня не дожил никто.
– Гляди, гляди, чего-то он нашел! – зашептал Дед, указывая на свирепня.
Шибень и Мозгляк высунули головы из-за зубьев стены и увидели, как зверь, кряхтя от натуги, выворачивает из земли не то бревно, не то какой-то длинный брусок. Вытащив его на снег, свирепень долго отдувался. На выдохе его пыхтенье переходило в рык.
– Болванка-то свинцовая, не иначе, – сказал Шибень.
И действительно, в лунном свете на поверхности бруска металлическим блеском отливали следы, оставленные клыками свирепня.
Отдышавшись, зверь снова ухватил зубами болванку и, поминутно проваливаясь сквозь крепкий наст, потащил ее к лесу.
Таких брусков немало можно было накопать в округе: остались от недостроенных убежищ, брошенных бункеров и просто в погребах и подвалах живших здесь когда-то, говорят, еще до войны, людей. Тогда все старались натащить домой побольше свинца. Наверное, думали, что это их спасет…
Бруски пригодились много лет спустя, когда в домах остались одни истлевшие скелеты, а люди, впервые осмелившиеся выглянуть из убежища, стали рыть Город, чтобы жить в нем хотя бы летом. В то время как раз начались набеги зверей из леса, и бруски стали собирать и использовать для строительства стены. Их укладывали в фундамент и просто в кладку – куда придется. Наверное, зарыли и под воротами, чтобы не вышло как-нибудь подкопа…
Сторожа глядели вслед свирепню, пока его черная туша не слилась с темной полосой леса.
– И зачем ему эта болванка? – спросил Мозгляк.
– Известно, зачем, – ответил Дед, – грызть будет. Видал, как на Большой Яме колпак изгрызли? Теперь весь зверь такой пошел: свинец грызут, некоторые светиться могут. И болезни от них.
– Что же это теперь будет? – Мозгляк сел на дощатый настил и, кутаясь в шкуру, все качал головой. – Скоро совсем за ворота носа не высунешь. Как жить-то дальше? Околеем мы тут, за стеной…
– Околеем, – задумчиво произнес Дед, – за стеной непременно околеем. Но я вот все думаю: откуда в наших краях свирепень? Ведь год еще назад и следу не было, никто и не слыхал про такого. Откуда же он взялся? Не из-под земли же вылез эдакий зверюга! Опять же возьмем быкарей. Эти, наоборот, пропали. А какое стадо было! Спрашивается: куда оно делось?