Ана Князева - Полковник. Второй шанс на счастье
Пролог
Несколько месяцев назад
Операция провалилась.
Полковник понимал это так же отчетливо, как и то, что виноват в этом лишь он один. Нельзя было доверять Герману и самому все проверить. Но нет же! Ненависть и жажда мести ослепили его окончательно, он поддался на эмоции, чего никак нельзя было допускать, и просчитался.
В доме находились заложники.
Маленькая девочка и ее мать.
Черт!
Почему он не продумал этот вариант с самого начала?!
Тимофей выругался сквозь зубы и, скрепя сердцем, согласился на предложение Гордеева – своего злейшего врага.
Он позволит ему уйти. Снова.
Вскинув голову, мужчина врезался взглядом в то самое окно, за которым секунду назад мелькнуло и тут же исчезло заплаканное детское личико.
Снова внутри разлилось удушливое чувство беспомощности. Дыхание сперло, будто в глотку ржавые гвозди затолкали.
Чернов поморщился и сжал в руке рацию, кроша ее в щепки.
Он ведь никогда раньше так не ошибался! Шел напролом, башкой пробивая преграды. Звание полковника просто так не дается, как и уважение, которым он пользовался в определенных кругах. Но это не помогло ему спасти любимых. Единственных, нереально дорогие его сердцу людей он защитить не смог...
Потерял.
И уже никогда не найдет.
Они остались только в его памяти, в кровавых-сладких воспоминаниях, которые травили душу каждый чертов день, не давая забыть.
Их образы до сих пор маячат перед глазами, дразнят и сразу же исчезают во тьме, стоит ему протянуть руку.
Этот мрак поглощает его с каждым днем, сжирает изнутри, уничтожая по капле все светлое, что когда-то было в прошлом.
Он – часть его.
Другая сторона Полковника.
Его новая сущность и новое «Я».
Он и есть Полковник.
Таким он теперь будет всегда!
Пока смерть не завершит начатое дело и выбьет из него последние крохи света...
Тимофей проводил машину долгим уничтожающим взглядом.
Гордееву все равно не скрыться!
Их уже ждали на выезде из поселка, а у Германа, чтоб ему провалиться, была четкая задача – не промахнуться. Через несколько минут все закончится, а пока...
Он снова посмотрел в то самое окно.
В груди сковало сильнее, сердце зашлось в безумном галопе.
Его тянуло туда невидимой нитью. Что-то странное творилось в груди. Нечто, чего он не мог объяснить. Только понимал – должен и шел, не разбирая дороги.
Шаг.
Еще один.
И еще...
Ему бы ехать за Гордеевым, руководить своими людьми, Марину спасать, а он...
Оставшихся охранников вывели в наручниках.
Он на них даже не смотрел. Так, очередное пушечное мясо, не более. Будь эти шакалы хоть на каплю умнее, сдались бы сразу. Вместо этого они защищали своего вожака, не жалея жизней. Глупцы. Таких он никогда не жалел. Не стоили они этого, от слова совсем. Сами свою судьбу выбрали, теперь пусть расплачиваются!
Когда Полковник подошел к нужной двери, он почувствовал, как сердце сделало в груди кульбит.
Снова это странное чувство, будто нечем дышать. Снова, непонятно откуда взявшийся, страх...
С той стороны доносились приглушенные рыдания и голос одного из бойцов. Кажется, он пытался успокоить бывших заложников.
Действуя на автомате, Чернов повернул ручку, что держалась теперь только на честном слове, толкнул последнюю преграду и встал, как вкопанный.
Его взгляд приклеился к маленькой фигуре девчушки. Глаза жадно пожирали образ ангела, собственный пульс действовал оглушающе.
Сколько ей?
Лет шесть, не больше.
Такая маленькая... красивая, как кукла.
Его Ксюшка могла быть такой же, будь она жива...
В затылке появилась тупая боль.
В спину будто раскаленный кол вонзили, картинка перед глазами угрожающе накренилась. Мерзкое удушливое чувство беспомощности охватило с такой силой, что он уже не мог дышать.
Воображение рисует все ту же картину – как он, полковник-неудачник, передает Гордееву плачущую дочь. Она на него смотрит ЕГО глазами, ручками за бронежилет цепляется, не хочет отпускать. А он отрывает ее от себя, искренне, веря, что спасет, что ее ждет долгая и счастливая жизнь, что Смерть пришла именно за ним...