Аркадий Безрозум - Пока не забыто
Предисловие
Воспоминаний из собственной истории я касаюсь не впервые. Семейные корни, их переплетения, образование, профессии карьера – все интересно даже, когда они не взлетали в заоблачную высь. Вопросами по этой теме меня стали засыпать мои же близкие, когда я сам оказался старшим среди них. Вот здесь я и сам стал записывать все, что вспоминал или слышал, чтобы не забыть. На определенном этапе со мной щедро делились рассказами, вырезками из газет и фотографиями мои близкие и дальние родственники по материнской и отцовской линиям.
По мере накапливания материала, я даже издал несколько небольших книг. Как же я сожалел, что немало вопросов у меня так и остались без ответов. А все потому, что в свои молодые годы я не расспросил, как следует, не только бабушку и маму. А было бы здорово еще тогда обзавестись толстыми тетрадками для занесения ответов. Прозревать, спустя годы, неново. Но не стоит забывать, что мы были другими и времена были другими. А поэтому я предлагаю то, что есть, руководствуясь высказыванием Черчилля «Народ, забывший своё прошлое, утратил своё будущее».
Базар и школьная парта
Летом 1944 года большинство мужчин страны все еще оставались на фронте. И в нашем Немирове женщины и дети старшего возраста занимались разборкой завалов. Киркой и лопатой пришлось поработать и моей маме. Мне предстояло пойти в первый класс к осени. Чтобы мне и младшей сестре Шеле не умереть от голода, маме и бабушке Сосе приходилось стирать белье и копать огороды в относительно зажиточных домах.
О судьбе отца, который ушел на фронт в первые дни войны, мы все еще ничего не знали. Сложность нашего положения заключалась и в том, что мы не только недоедали, но и были раздетыми и босыми. Спали мы на полу, да и укрывались каким-то тряпьём, которое выпрашивали у соседей. В том не виделось чего-то чрезвычайного, потому что в подобных условиях проживали и другие немногочисленные еврейские семьи, которым удалось сбежать на румынские территории или в Зауралье.
Заработки мамы составляли гроши. Для их пополнения бабушка Сося подключилась к перепродаже пищевой соли на местном «большом базаре». Так его называли потому, что по средам и воскресеньям он собирал продавцов и покупателей, как из ближних, так и из дальних сел района. Немало из них проходили пешком 10 и более километров в один конец. Соль, спички и мыло пользовались на базаре особым спросом, потому что и их не было на прилавках государственных магазинов. Сельчане все это покупали на деньги, вырученные от продажи продовольственных «излишков» – картофеля, молока, яиц. А их они накапливали тем, что сами недоедали.
Въезд в городок более поздних времен из интернета.
Бабушка Сося к базарным дням тщательно готовились. В мой наплечный мешок она насыпала 30 стаканов соли. Сама же она становилась в торговый ряд с мешочком, в который отмеряла всего пять-семь стаканов. Их можно было даже оставить на прилавке, если бы пришлось бежать от милиционера, появлявшегося для отлова «матерых спекулянтов». У власти ведь и за такое преступление можно было схлопотать пять, а то и больше лет тюрьмы.
Во избежание беды я стоял поодаль с рюкзачком за спиной. Как только милиционер появлялся на горизонте, я подавал условный знак бабушке. Она тут же сворачивала свой скарб и покидала торговый ряд. Уходил и я подальше от лиха. А частная торговля на большом базаре, как при нэпе, набирала силу от недели к неделе. Вскоре там уже можно было купить и вязку дров, и курицу, и корову.
В базарные дни вымощенная гранитным камнем главная улица городка наполнялась звоном лошадиных подков и скрипом несмазанных колес. То более расторопные сельчане в телегах доставляли на базар мешки зерна, крупы и картофеля. Повизгивали в них и откормленные хряки. Маленькие поросята, гуси и утки напоминали о себе другими звуками. В моей памяти это запечатлелось своеобразным кино.