О. Сэ.Ми. - По звёздам прямо не ходят. Части 1-2 под редакцией и с иллюстрациями автора
От автора
Эта книга для тех, кто нормально относится к мату и ищет себя, но при этом понятия не имеет, куда идти и что делать. О сквозном одиночестве и попытках найти счастье.
Это даже скорее не книга, а идея книги, сценария, фильма или игры. Я пишу кусками и не уверена, что смогу качественно доделать всё. Граммар-наци убьются читать это, а на редактуру я вряд ли буду её отдавать.
Поскольку я мастер не оправдывать возложенные на меня ожидания, то практически гарантирую – чем выше они, тем больше я вас разочарую. А мне и так очково, что просто пиздец, поэтому предлагаю не усугублять.
В 2021 году меня занесло на форум «Проявись 2.0» Александры Митрошиной, где гостем-сюрпризом оказалась Элизабет Гилберт, – писательница, чья книга очень отозвалась мне в своё время. И я была в числе немногих, на чьи вопросы она ответила. Лиз говорила тогда много по-настоящему добрых и нужных слов всем, кто рискует творить и пробовать что-то новое в первый раз. Тогда я услышала от неё именно то, что мне было нужно: каждый имеет право на историю, которую хочет рассказать. «Я не могу обещать, что мир вас примет. Ине могу обещать, что вы всем понравитесь. Но одну вещь я точно обещаю, исходя из собственного опыта, – жизнь изменится, когда начнёте творить свою историю. И вы уже не будете тем человеком, которым были в начале пути. И мне очень интересно узнать – кем вы станете в конце своей истории. Кем я буду в конце своей книги, когда она закончится?»
А ещё она сказала, что страх никуда не уйдёт, и это чертовски верно.
В своих несбывшихся мечтах я представляла, что живу в возрождённом тысячелетнем поместье-отеле Рескьо в Умбрии[1] и пишу книгу на ноутбуке, созданном на основе печатной машинки Valentine 1969 года. А когда узнала, что друзья подарили Харпер Ли[2] оплаченный годовой отпуск, чтобы она написала всё, что захочет, – я стала мечтать о таком же подарке и больше думать ни о чём не могла. Действительность и необходимость оплачивать кредиты, быстро вернули меня обратно в реальность. Нужно работать, чтобы как-то жить.
И я решила делать то, что могу.
Сейчас у меня денег на месяц. А еще куча исписанных тетрадок и записей в телефоне, 2000 похеренных заметок при принудительной смене пароля и 2900 вовремя заархивированных на почте. И до сих пор нет финала, с которого все нормальные люди начинают.
Я бы и рада была ничего этого не хотеть и не делать, но просто по-другому не могу. Пусть будет так, как будет. Спасибо, что читаете.
Ваша О.Сэ. Ми.
Спасибо Тате Феодориди, Таше Пранокано, Марине Критской и дневнику Лизы Измайловой, Зеленцову С. Н. И Элизабет Гилберт, моей фее-крёстной, которая об этом не имеет ни малейшего представления. Она и те её слова, свет глаз, улыбка и то, с какой любовью, заботой и нежностью ко всем нам она говорила, – навсегда в моём сердце.
Спасибо моему мужу, который оставался со мной все эти годы, когда меня беспощадно ломало и кидало, и просто делал то, что должен делать. И моей дочери, которую я просто люблю, а также художнику обложки, созданной по моему эскизу.
Ну и, конечно, всё написанное является полностью вымыслом автора.
«…смеясь, кто-то назвал меня артистической натурой без талантов, я никогда не стала бы великой, а маленькой – это тоже не моя роль[3]».
Книга 1
Лёли смотрел в окно.
Там были серые тополя на фоне такого же неба. Тут – зелёные листья бамбука, пуансеттии, орхидеи, мяты и лимона.
Если прищуриться и немного отойти в сторону, чтобы сочный лист закрывал слепящий фонарь, – вполне себе вид на Центральный парк Нью-Йорка.
Триктрак.
Он проснулся в каком-то пустом помещении. Постепенно гул в ушах свёлся в тишину, а расплывчатые пятна – в предметы. Никакого понимания кто он, где, почему и что собирается делать.
«Что ж. Будем разбираться по ходу пьесы», – подумалось, словно кем-то другим.
«Что у нас тут?». Рассеянный полусумрак, столы, стулья, деревянная лакированная стойка, в углу массивные бархатные диваны с ворохом сваленных одеял и подушек. Когда-то здесь было людно, судя по добротности. Поблёкшие выцветшие стены, мутное зеркало в витой барочной раме. Надо осмотреться и принюхаться.