Наталья Менжунова - Оторвыш
© Наталья Менжунова, 2014
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
От автора
Эта история случилась в дачном поселке прошлым летом. Она живо обросла подробностями, которых, вероятно, в реальности не было. Обычное дело: когда историю передают из уст в уста, всякий считает своим долгом приукрасить место, которое не слишком удалось предыдущему сочинителю. Да и пусть, от этого читатель только выигрывает.
Еще важно сообщить: как любой рассказчик, я лично знаю двух участников. Должно быть, данное утверждение вызовет снисходительную улыбку, но клянусь: я действительно поддерживаю с ними знакомство! Ведь пересказал мне всё не кто иной, как мой Старый Утюг. Кое-что добавил Гусман, так что оставалось только записать.
Как? Кто-то еще не знает Гусмана, эту пронырливую курносую гусеницу с быстрым взглядом? Имя себе он придумал сам – Гус Мануэле, сын Терра Калиды. Чтобы производить впечатление на дам. Муравьи, что живут в муравейнике под березой, поговаривают, будто Гусман – обыкновенная луговая желтушка. Но Гусман категорически с этим не согласен. Он утверждает, будто со временем превратится из гусеницы в летающего оцелота. Время покажет, а пока у Гусмана не счесть ног, и оттого он везде успевает и неизменно в курсе дел каждого обитателя дачного поселка.
Так вот, Утюг и Гусман оказались в самой гуще событий, которые произошли прошлым летом…
«Стоп! – скажете вы. – Не морочьте голову. Если история произошла прошлым летом, то Гусман уже давно должен был превратиться в бабочку! Тогда где здесь правда, а где вымысел?»
«А я почем знаю? – отвечу вам.– И, в конце концов, так ли уж это важно? Важно, что все рассказанное могло случиться, и даже непременно случилось. Но самое главное, всегда может случиться с любым, у кого хватит на то желания и решимости».
Глава 1. Гром средь ясного неба
Длинная паутина крутнулась юлой, и зависший на конце Гусман чуть было не промахнулся мимо оконного переплета. Он приземлился сюда вовсе не потому, что у него имелось срочное дело, а как раз наоборот: денек выдался теплый, а занятий особых не было.
Гусман давно хотел разведать, что там за окном, внутри дома. На всякий случай. Ведь таким аппетитным с виду гусеницам как он, приходится быть начеку. Никогда не мешает знать, что находится дальше собственного носа.
Гусман отпустил паутину, подтянулся выше по переплету и уткнулся в оконное стекло.
За стеклом находился кабинет. Там было множество книг, беспорядочно пристроенных на каминной полке, на высоченном стеллаже, на полу и даже в пузатом цветочном горшке.
У окна качалось большое плетеное кресло. Конечно, оно качалось не само по себе. В кресле сидел Федор Михайлович и читал журнал. Ему совершенно не было никакого дела до Гусмана. Пластмассовые пуговицы на домашней куртке Федора Михайловича торопились прочесть страницу, пока её не перелистнут, так что Гусман незаметно мог наблюдать сколько душе угодно.
Он вдавился в оконное стекло. Ему нестерпимо захотелось увидеть цветные фото. Картинки из журнала то приближались, то удалялись в такт креслу-качалке. Пальцы Федора Михайловича неспешно переворачивали страницы.
– Салат! – встрепенулся Гусман, когда на развороте всеми цветами супермаркета заиграла реклама.
«Мечты сбываются! Позвоните, и мы…»,– мелькнула надпись под упитанным фермером с пучком зеленых листьев в руке. Гусман еще сильнее вдавился в стекло и потянул носом, чтобы уловить запах салата. Картинка приблизилась, а затем в такт качалке отъехала. Какая досада!
Гусман собрался топнуть одной из ног, но тут за его спиной пружинно хлопнула калитка. Пока Гусман оторвал от стекла вспотевший нос, кто-то уже прошел по тропинке к дому, и ему ничего не оставалось, как вновь заглянуть в комнату.
Федор Михайлович положил журнал себе на грудь и прислушался к звуку шагов.
– А-а-а-а!!! – тотчас раздался вопль пуговицы с непослушным вихром.
Да и как было не закричать, если на него журнальным многопудовым телом навалился фермер с рекламы салата? Вообще-то, завопили все пуговицы на куртке. Просто тот, что с вихром, старался громче всех: фермер упал на него широко разинутым, зубастым, готовым откусить ртом.