Анатолий Росич - Охота на избранных
Все персонажи романа вымышлены. Всякое сходство…
– дальше, дорогой читатель, ты знаешь.
1
Город бетонно сдавила потогонная июльская жара. Дома, машины, люди были перегреты, как яйца в инкубаторе, в котором сломалась вентиляция. Пиджаки норовили снять даже те, кому они положены по статусу и этикету. Не снимали их только телохранители, прячущие под ними пистолеты, да бомжи, которые в поисках пищи и приюта настолько одичали, что для них пиджак, свитер или даже куртка были чем-то вроде не снимаемой, не слиняемой шерсти у бродячей собаки.
Два таких представителя городского населения, как это ни странно, сели в такси – один среднего роста, сгорбленный, в грязно-синем пиджаке, обросший нечесаной, смолисто-скомканной черной шевелюрой и многодневной щетиной, второй высокий с густой темно-рыжей бородой, в помятой серой бейсболке и легкой, изрядно поношенной серой же ветровке с откинутым капюшоном.
Сначала таксист замахал руками – мол, не приближайтесь своими грязными задницами даже близко к машине, но когда рыжий вынул из кармана не очень засаленных брюк новенькую двадцатидолларовую купюру и без эмоций отдал ее водителю «Волги», тот, проверив бумажку на свет, небрежно бросил:
– На заднее сиденье. Аккуратно.
Рыжий, судя по всему – главный, открыл дверцу, запустил сначала друга, затем очень аккуратно и, на удивление, проворно уселся справа.
– Куда едем? – недоверчиво спросил таксист.
– Пока никуда, ждем, – хрипло ответил рыжебородый.
Минут пять машина стояла на проспекте Мира, близ Садового кольца, таксист толстыми шоферскими пальцами нервно постукивал по рулю, то и дело бросая тревожные взгляды в зеркало, следя, как ведут себя необычные клиенты. Те сидели спокойно, не разговаривая, даже не шевелясь.
Молчание нарушил двойной писк мобильного телефона из ветровки, что весьма удивило водителя – он еще шире раскрыл глаза в зеркале, как бы говоря: вот времена пошли – бомжи и те с мобилками!
Рыжий быстро достал телефон, посмотрел эсэмэску, ничего не ответил, а только более пристально уставился в ветровое стекло. Прошло еще минуты три.
– Серую «Мазду» видишь? – властно проговорил главный бомж, показывая на автомобиль, выезжающий на проспект.
– Вижу.
– Давай за ней!
На Садовом кольце чуть не потеряли объект преследования.
– Догони! – рявкнул рыжебородый совсем не нищенским голосом чуть ли не в самое ухо водителю, когда выехали на Сретенку.
Тот поддал газу и через минуту «Мазда» оказалась в поле зрения.
– Теперь не спеши, – командовал неординарный бомж. – Повернешь в Большой Головин переулок и остановишься.
Когда пассажиры освободили такси, водитель уезжать не спешил, а все смотрел в глаза чудному клиенту в замызганной бейсболке.
– Что? – порывисто просипел тот. – Сдачи не даешь? Ну и не надо. Ты свободен.
Водитель, сдвинув плечами (дескать, воля клиента – закон) закрыл дверцу и рванул по переулку.
Дальше двое бродяг пошли пешком. У дома №13 остановились. Рыжий достал сотовый телефон, отошел в сторону, чтобы попутчик не слышал разговора, набрал номер и заговорил каким-то чужим голосом, совершенно не похожим на тот, которым разговаривал с таксистом.
– Миша, ты где сейчас?
– Доезжаем до Лубянки.
– Разворачивайся. Запомни адрес: Большой Головин переулок, дом 13, квартира 8. Как понял?
– Понял, дом 13, квартира 8. А…
– Да-да, мой телефон разрядился, я звоню с другого.
– Понял…
Минут через двадцать «Мазда» подкатила к дому №13. Из нее вышли двое. Приземистый водитель огляделся, снял солнцезащитные очки, зацепил их за футболку ниже шеи – здесь была тенистая сторона дома. А вот второй, плечистый мужик лет сорока, несмотря на жару, был в костюме, хотя и без галстука, в руке держал черный кожаный портфель – явно не пустой.
У парадного, к которому они направились, стоял, опершись на металлическую дверь, не высокого роста человечек, давно не бритый, со слипшимися черными волосами на голове. Двое мужчин, конечно, не видели, как бомж, когда они приближались к дому, подал сигнал, трижды стукнув изогнутым костлявым пальцем в дверь, которая была приоткрыта. Первым зашел водитель, за ним человек с портфелем. На нижней ступеньке лестницы сидел второй бомж, согнувшись, словно схватившись за живот, лица не было видно, а только лохматые рыжие волосы выпирали из-под старой бейсболки.