Ивлин Во - Офицеры и джентльмены
Посвящается генерал-майору сэру Роберту Лейкоку, кавалеру ордена Святого Михаила и Святого Георгия 2-й степени, кавалеру ордена Бани 3-й степени, кавалеру ордена «За боевые заслуги»
Каждый воин должен стремиться походить на него.
Книга первая
Счастливые воины
Небо над Лондоном сияло оранжевым и багряным великолепием. Создавалось впечатление, что за линию горизонта одновременно опускается дюжина тропических солнц. Многочисленные лучи прожекторов сбегались в пучки, чтобы, замерев на миг, снова разбежаться в разные стороны. В небе то и дело возникали и тут же расплывались черные облачка разрывов, а время от времени сильнейшая огненная вспышка на какое-то мгновение заставляла замереть пламя пожаров. Трассы зенитных снарядов были похожи на гирлянды огней рождественской елки.
– Чистый Тернер! – восхитился Гай Краучбек, впервые ставший свидетелем столь очаровательного зрелища.
– Скорее, Джон Мартин, – не согласился Йэн Килбэнок.
– Нет, – решительно заявил Гай. Он не мог позволить бывшему спортивному журналисту вносить коррективы в свои суждения из сферы изящных искусств. – Только не Мартин. Линия горизонта слишком низка, да и масштаб отнюдь не эпический.
Они стояли в самом начале Сент-Джеймс-стрит. Чуть дальше весело полыхал клуб «Черепаха», и отблески пламени придавали карикатурный вид фасадам зданий начиная от домов на Пиккадилли и кончая дворцом.
– В любом случае здесь слишком шумно, чтобы продолжать дискуссию.
В близлежащем парке грохотали зенитки. Где-то в районе вокзала Виктория прогремела серия взрывов.
С мостовой напротив «Черепахи» группа прогрессивных новеллистов, облаченных в униформу пожарных, лила жиденькую струю воды в окна комнаты для утреннего отдыха.
Гай вспомнил Страстную субботу в Даунсайде. Тогда он был еще совсем ребенком. В его памяти встало ветреное мартовское утро, снова увидел широко распахнутые двери недостроенного крыла аббатства, заходящихся в кашле школьников, трепещущее на ветру белье, пылающую жаровню и священника с кропильницей. Казалось, что патер, как это ни парадоксально, благословляет пламя святой водой.
– «Черепаха» всегда была неважным клубом, – заметил Йэн. – Мой родитель был его членом.
Он зажег погасшую сигару, и в тот же миг где-то на уровне их колен какой-то голос произнес:
– Немедленно погасите огонь!
– Абсолютно нелепое предложение, – сказал Йэн.
Они перегнулись через находящиеся рядом перила и где-то в глубинах узрели каску, украшенную буквами «ГПО» – Гражданская противовоздушная оборона.
– Уйдите в укрытие, – продолжил голос.
Над их головами, во всяком случае, так им показалось, послышался нарастающий вой, за которым последовал сильнейший удар, от которого под их ногами дрогнули камни мостовой. Где-то чуть севернее Пиккадилли небо вспыхнуло ослепительным белым сиянием, а еще оставшиеся целыми стекла окна разлетелись, осыпав улицу смертельно опасным дождем осколков.
– А ведь он, пожалуй, прав. Давай-ка оставим это дело гражданским.
Пехотинец и летчик бодрой рысцой двинулись к ступеням, ведущим в «Беллами». Когда они добрались до ступеней клуба, гул моторов над их головами стих и ночную тишину нарушало лишь потрескивание пламени горящей «Черепахи».
– Весьма ободряющая картина, – сказал Гай.
– Тебе все это в новинку. Но когда картина повторяется из ночи в ночь, становится скучно. Кроме того, все эти носящиеся во все стороны пожарные машины и кареты «скорой помощи» делают наблюдение довольно опасным. Что касается меня, то я предпочел бы провести отпуск в Африке. Но этот выживший из ума маршал авиации не желает меня отпускать. Боюсь, что он воспылал ко мне любовью.
– Ты не должен себя винить. Чего-чего, а этого никто не мог ожидать.
– Естественно.
В вестибюле их с преувеличенной почтительностью приветствовал ночной портье Джоуб. Он уже успел приложиться к бутылке. Его работа в окружении зеркального стекла вела к одиночеству и таила массу опасностей. Поэтому в этом сезоне никто на него не ворчал, когда он позволял себе немного расслабиться. Сегодня Джоуб изображал – сильно при этом пережимая – театрального дворецкого.