← К описанию

Антон Рай - Один день Ивана Денисова



© Антон Рай, 2022


ISBN 978-5-0059-1279-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Повесть первая

Один день Ивана Денисова

Иван Денисов, более известный в сети под ником ivan_denisovich, проснулся после беспокойного сна и обнаружил, что не может подняться с кровати. «Что со мной случилось? – подумал он. – Уж не превратился ли я в насекомое?» Однако было не очень похоже, чтобы он во что-то превратился или, во всяком случае, чтобы он превратился в насекомое. Спина его вовсе не была панцирнотвердой (в чем он убедился, потрогав ее), да и руки-ноги были вполне человеческими и вовсе не напоминали убого-тонкие, по сравнению с остальным телом, ножки насекомого1. Нет, ни в кого он не превратился, но с ним случилось нечто куда более банальное – он просто не выспался и поэтому-то и не мог встать.

Что ж, на работу ему идти не требовалось: с тех пор, как он стал сообщником ГКП, он мог всего себя посвящать исключительно чтению книг-смотрению фильмов (и писанию рецензий на них) – в абсолютно или почти абсолютно свободном графике. Осознание этого факта довольно долгое время наполняло Ивана радостью и бодростью, но в последнее время он стал чувствовать себя как-то неуютно. Поначалу «неуют» проявлял себя по вечерам, когда ему вдруг ни с того ни с сего становилось тоскливо, однако лечился такого рода дискомфорт просто: надо было просто найти хорошую книгу или хороший фильм – и опасность отступала. Проблема заключалась в том, что с какого-то времени «просто» найти подходящую книгу становилось всё сложнее – на все свои любимые книги и фильмы он уже рецензии написал, да и сами эти книги-фильмы он уже по сту раз пересмотрел-перечитал. Конечно, звучало это довольно самонадеянно-смехотворно – в конце концов, разве можно перечитать все книги и пересмотреть все фильмы? И классику-то всю не перечтешь, а ведь всё время создается и что-то новое. Да, всё это верно, но верно и то, что каждый читатель периодически проходит через кризис «всё-прочтения», то есть когда ему кажется, что читать уже более нечего. Иван помнил, что в первый раз такой кризис накрыл его еще чуть ли не в детстве, когда он ходил по комнате, смотрел на корешки книг и думал: «Нет, не осталось более ничего, что стоило бы читать – и в жизни, соответственно, не осталось более ничего интересного». В общем, уж не ждал от жизни ничего он (правда, в отличие от Лермонтова, сильно сожалея о счастливом читательском прошлом2), но через некоторое время появились новые книги и жизнь пошла дальше.

Что ж, видно следовало ждать, что и сейчас, ну, то есть не совсем сейчас, но через некоторое время новые книги-фильмы опять появятся и беспокойство исчезнет. Однако всё же настоящее «сейчас» – это не тогдашнее «тогда»; тогда он еще был мал и огромный пласт литературы-кинематографа был ему просто элементарно неведом, но теперь он-то стал куда более искушенным читателем-зрителем. И этот искушенный читатель едва ли мог ожидать, что вдруг откроет нового автора или произведение, которые снова пробудят все силы его эстетического восприятия и оценки. Но было и еще что-то…

С некоторого времени он буквально чувствовал, как тревога начинает концентрироваться вокруг него, а он… а он как будто бы находился в очерченном магическом круге, и, подобно Хоме Бруту, ему следовало опасаться, как бы окружающая его нечисть этот круг не пробила3. Но Хома хотя бы знал, что имеет дело с нечистью и даже воочию видел ее, а вот Иван мог только догадываться, что же это такое вокруг него витает. Поначалу-то всё было не так и страшно, но со временем-то становилось всё страшнее. Беспокойство накрывало его уже и днем, а к вечеру он зачастую находился в состоянии близком к панике; дошло до того, что он начал бояться темноты – ему казалось, что в темноте притаился спрут, который ищет его длинными холодными щупальцами4. Только по утрам он по-прежнему чувствовал себя нормально – сон уносил все его бесформенные страхи.