Николай Смирнов - НЕДавняя быль. Петербург – Севастополь – Бизерта – Рига. 1917—1923
© Николай Александрович Смирнов, 2020
ISBN 978-5-4493-6924-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Смирнов Николай Александрович
Эскадренный миноносец «Жаркий»
ПРЕДИСЛОВИЕ
10 ноября (28 октября по старому стилю) 1920 года, после поражения Белой Армии на Перекопе, началась эвакуация Крыма, которой завершилось отступление Русской армии генерала Врангеля. В течение трех дней на 126 судов были погружены войска, семьи офицеров, часть гражданского населения крымских портов. Черноморский флот отступил в Константинополь, где был переименован в Русскую эскадру под командованием вице-адмирала Кедрова. Совет министров Франции 1 декабря 1920 года согласился направить Русскую эскадру в Бизерту. Русская эскадра, не принадлежавшая больше никакому государству и находящаяся под покровительством Франции, вышла в море под конвоем французских кораблей. Русские корабли шли с французскими флагами на грот-мачтах, а на корме развевались Андреевские флаги. Переход эскадры в Бизерту закончился только в феврале 1921 года. 30 октября 1924 года, после признания правительством Франции Советского Союза, Русская эскадра была официально расформирована. В конце декабря 1924 года в Бизерту прибыла советская техническая комиссия во главе с академиком Крыловым. Комиссия составила список судов, которые должны были быть переданы СССР. В Западной Европе поднялась волна протестов против выполнения франко-советской договоренности по части передачи эскадры, и Франция уклонилась от выполнения соглашения по флоту. Оставшиеся в порту Бизерты корабли были проданы на слом.... С кораблями в изгнание ушли 6388 беженцев, из них 700 офицеров, 2000 членов команды, 250 жен и детей моряков. В 1919—1923 годах мой отец, Николай Александрович Смирнов (1902 года рождения), служил радиотелеграфистом на эсминце Русской эскадры «Жаркий» под командованием старшего лейтенанта А.С. Манштейна.
Элеонора Юльевна Смирнова (урожденная Мютель), мать Н. А. Смирнова
В 1926 году он написал об этом времени, назвал свое произведение «Недавняя быль (Рассказы)», вклеил свои фотографии, дал к ним подписи и посвятил получившуюся рукописную книжку своей матери. Эта книжка хранится в нашей семье. Действие Рассказов начинается осенью 1918 года, когда Ника Смирнов отправился из голодного Петербурга в пока еще благополучный Севастополь к своему отцу. Далее – жизнь в Севастополе, смерть отца, Греция, возвращение в Севастополь, школа радиотелеграфистов, назначение на один из лучших миноносцев Императорского Черноморского флота «Жаркий», исход из Крыма, стоянка в Константинополе, переход в Бизерту, жизнь русских моряков в Тунисе, чудесное возвращение к матери, оказавшейся в Риге, Латвия. Публикуемые здесь Рассказы – документальная проза, только немногие эпизоды придуманы. Их все перечислил отец в коротком послесловии, написанном уже в 1993 г. в Юрмале (Латвия). Эти комментарии приведены в конце соответствующих рассказов. Поскольку Рассказы, безусловно, представляют интерес как документальное свидетельство малоизвестных страниц истории нашей страны, наша семья решила их опубликовать. Я благодарю своих родных и особенно сестру Татьяну Смирнову, ее дочь Наталию Малашенко и супруга Алексея Попова за помощь в подготовке рукописи к печати, а также уточнения и советы по поводу написанной мною и излагаемой ниже истории семьи Николая Александровича Смирнова – автора Рассказов.
Вернемся, однако, в Кронштадт 1902 года, в семью моего деда, инженера Александра Николаевича Смирнова. Александр Николаевич строил военные укрепления. Папа говорил, что табличка с его именем есть на одном из фортов Кронштадта. Когда маленькому Нике (моему отцу) было 8 месяцев, он заболел детским параличом (полиомиелитом). Юлиус Херман Мютель, отец Элионоры Юльевны Смирновой (урожденной Мютель), дед Н. А. Смирнова, мой прадед Петербург, Анненкирхе на ул. Кирочной, где служил Юлиус Мютель, мой прадед. В результате одна нога осталась парализованной. Рассказывали, что кто-то дал чудодейственную мазь, и ее не хватило на одну ногу. Полагаю, что это только легенда. Однако достоверно известно, что мальчика носили к Иоанну Кронштадтскому на излечение – не помогло. Несмотря на физический недостаток (у него был протез, и он всю жизнь ходил с палочкой, сильно хромая), отец был жизнерадостным, доброжелательным человеком с хорошим легким характером. Мы с сестрой Татьяной никогда не чувствовали, что отец – инвалид. Папа рассказывал, что его мать никогда не давала ему скидки на инвалидность, поручала, например, мыть пол. В семье были строгие порядки: за столом полагалось съедать все, что у тебя на тарелке, и вести себя благопристойно. В семье говорили по-русски, но была бонна немка, так что отец и его младшая сестра Ирина с детства знали этот язык как родной. Была и гувернантка француженка. Знание языков потом очень пригодилось отцу. Бабушка Нора Юльевна, выходя замуж, приняла православие (как тогда полагалось). По воскресеньям семья отправлялась в церковь, опять же, как полагалось, хотя особенно религиозными они не были. Отец рассказывал, что фанатически религиозной была сестра Норы Юльевны, тетя Инна. Нора Юльевна была веселой, жизнерадостной светской дамой, любила гостей, приемы, балы, красивые платья. Когда я ее впервые увидела, ей было уже за 80 (мы встретились в Ленинграде в 1964 г., она приехала из Финляндии вместе с дочкой, у которой жила). Это была элегантная пожилая дама с красивой, уложенной локонами седой прической. Она внимательно осмотрела, как я одета (все было сшито моей мамой), и одобрила. Как рассказывала тетя Ирочка (сестра отца), она поняла, что дело с мамой плохо, когда та перестала интересоваться туалетами. Нора Юльевна жила в последние годы с дочерью Ириной в Хельсинки, там и похоронена. Красивое кладбище с липами, все дорожки и цветники могил засыпаны гранитной крошкой, у гранитного памятника с надписью посажен красный цветок.