Антон Стефанович - Над тополями
Обложка Анна Стефанович
Особая благодарность за буковки и закорючки Оксана Вениаминовна Смирнова
© Антон Александрович Стефанович, 2023
ISBN 978-5-0059-6337-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Снег потихоньку заваливал город. Щедро, важно и никуда не спеша, большими белыми хлопьями ложился он на улицы, дома, перекрестки, мосты и деревья. Покрывал сплошным белым пухом пустые дворы и скверы, скамейки и панели, изредка лишь, особой своею милостью, дозволяя какому-нибудь пятну недолго почернеться среди себя, а затем, раздумав, и его укрывал под собой.
Снег, снег безгранично царствовал в городе, падал, падал и засыпал потихоньку собою все, что только ни попадалось ему по пути.
Александр Иванович сидел на своей кухне и смотрел в окно.
«Бывает же такое…» – подумал он и обмакнул перо в чернильницу.
– Странно… – сказал он громко вслух, глядя рассеянно на сползающую черную каплю.
За окном медленно, медленно, выхваченный из темноты фонарным светом, падал снег, пролетал мимо его окна, мельком смотрел на Александра Ивановича и падал дальше вниз.
Александр Иванович повел в воздухе своим длинным тонким носом и снова обмакнул перо в чернила. Дождавшись, когда капля скатится, он, удовлетворенно улыбнувшись, раскинул руки и откинулся в кресло. Как это ни странно, но тем не менее все было очень похоже…
Он тут же вскочил со старого своего, изгрызенного неизвестными мышами кресла и неожиданно предложил:
– Пойдем-ка лучше погуляем!
И так как в этот момент, в силу некоторых обстоятельств, в комнате никого, кроме самого Александра Ивановича, не было, то он допил чай, надел шарф, пальто и перчатки, загасил свечу и вышел из дому.
Было уже поздно, прохожие попадались редко, и он шел по улице почти один, отбрасывая на разноцветный снег неровные, то забегающие вперед, то остающиеся позади, как того желали уличные фонари, длинные и короткие, серые и черные тени.
Ветра не было совсем, и сверху падали теплые пушистые хлопья снега. Снег этот скрипел под ногами и оседал сугробами на плечах.
Миновав вывеску закрытого на ночь хлебного магазина с нарисованным калачом, закрытую же аптеку со змеей и парикмахерскую с изящно завитыми женскими головками, он вышел на небольшую, зажатую меж высоких домов площадь, ярко освещенную, со множеством горящих витрин и фонарей и отходящими от нее засыпанными снегом и оттого потерявшими всякие углы улочками.
Через площадь, мимо него, исполняя рэгги, катили, блестя стеклянным аквариумным светом два встречных, видать, уже последних трамвая.
Поминутно останавливаясь и притормаживая на стрелках, пели они сквозь снежную вату что-то про теплое приветливое море, пели о странных цветах, о пальмах и морском песке, о неизвестных здесь красках заката, о том, как пахнет кофе в открытой мансарде, пели о ленивой реке и маленьком колесном пароходе, о мальчике и собаке, о снах пестрых рыбок и о том, что делает ветер с камнем.
Александр Иванович сидел в трамвае и смотрел в трамвайное окно. Мимо двигались дома-сугробы. Рельсы длинной, глухо стучащей серебряной лентой, оставались позади.
Свет – тень, снова свет, снова тень. Трамвай подъезжал к Заставе.
В последний раз мелькнули пальмы, трамвай прощально звякнул и укатил дальше. А Александр Иванович огляделся вокруг и пошел вдоль старой крепостной стены.
Помнится, он что-то пел, какой-то мотивчик, подхваченный в трамвае. Иногда он чему-то улыбался, смахивая лапой налипший на усы и уши снег.
Ах, воздух! Почти свежий, почти отдавший дневную гарь ночной московский воздух вдыхался неожиданно легко и немного кружил голову.
Меньше всего сейчас ожидал он встретить собак, однако, когда он миновал остатки старой угловой башни, из пролома в стене появились именно они. Это были три удивительно лохматых, неопределенного цвета пса. Они шли, о чем-то оживленно беседуя, и, видимо, тоже никуда не спешили и, хотя расстояние между ними было достаточно велико, Александр Иванович, предпочитавший в таких случаях оставаться по возможности незамеченным, почел за лучшее поскорее взобраться на стену. Нет, он не то чтобы боялся собак, может быть, даже и совсем напротив, просто не всякому бывает приятно, когда тебя обнюхивают.