Ольга Рузанова - Младший сын мэра
Глава 1.
Закинув сумочку с пайетками на плечо, обхватываю руками плечи и опускаю взгляд на свои ноги. Ненавижу эти босоножки, они ужасно неудобные. Слишком высокий каблук и жесткие ремешки. К тому же немного велики, отчего с каждым шагом ступня скатывается вниз, а пальцы так и норовят соскользнуть с подошвы.
Но другой обуви, подходящей к этому короткому блестящему платью, у меня нет. Придется терпеть. Привыкать, что ли?
Стоя на обочине дороги вглядываюсь в темноту. Жду такси, что должно привезти сюда мою подругу. Наконец, вдали вспыхивают фары автомобиля. От нетерпения постукивая носком босоножки, смотрю, как приближается белый седан.
Движется не быстро, но, к сожалению, проезжает мимо.
Да, блин, где ее черти носят?!
Вынимаю из сумочки свой старенький смартфон и ищу в журнале вызовов ее имя. Отвечает не сразу, отчего из недр моего живота начинает подниматься паника.
– Ты где, мать твою? – выпаливаю в трубку, продолжая сканировать взглядом темноту улицы.
– Настя, я не приеду, – виноватым голосом произносит подруга.
– Чего?! Ты издеваешься? Я стою одна, как дура, под забором Кулемина, жду тебя…
– Прости, я уже собралась, но когда выходила из дома, столкнулась с Данилом и… он меня не отпустил.
– Черт! Тася, ты можешь сбежать через окно?
– Как в прошлый раз? Нет, спасибо. Меня мои тогда чуть не убили!
Знаю я ее братьев. Они капец у нее строгие. Особенно, Данил. Бывали случаи, когда видя, как мы собираемся в клуб, он нас обеих закрывал в квартире до утра.
– И что прикажешь мне делать? Домой ехать?
– Иди без меня.
Видимо, придется. Судорожно затянувшись воздухом, отключаюсь и поворачиваюсь лицом к трехметровому каменному забору, за которым прямо в этот момент веселятся сливки нашего универа. Мажоры.
Официального приглашения мы с Тасей не получали, но разве для меня, Анастасии Денежко, это проблема?
Особняк за забором принадлежит родителям Паши Кулемина, моего однокурсника. Мы с ним нормально общаемся, поэтому мне ничего не стоило позвонить ему вчера, типа поболтать ни о чем и пожаловаться, что мы с Тасей просто умираем от скуки.
«Если хотите, подваливайте завтра ко мне, у меня там туса намечается».
Вот и все. Считай, приглашение у нас в кармане. Только вот кто же знал, что подруга моя в самый последний момент сольется?
– Черт. Черт. Чччерт! – ругаюсь под нос, приближаясь к массивной кованной двери.
Вскинув руку, давлю указательным пальцем на кнопку звонка. Нервничаю, конечно, немного. Боюсь представить реакцию Греховцева, который в самой категоричной форме запретил мне здесь появляться.
Если бы он не был так категоричен, я, может быть, и не приехала. Хотя нет, вру, приехала бы в любом случае.
Открывают мне только на пятой минуте, когда я уже собиралась позвонить Паше на телефон.
– Денежка? – вполне искренне удивляется Кулемин, – ты как здесь?
– Вот, – развожу руками, – подумала и решила воспользоваться твоим приглашением.
– Да?.. Эмм… ну, о’кей, проходи…
Нацепив на лицо одну из самых лучших своих улыбок, красотки, на сто процентов, уверенной в своем внешнем виде, проплываю мимо него и ступаю высоченными каблуками на мощеную дорожку.
– Тася не смогла, – дергаю бровями, – но просила извиниться перед тобой.
Паша издает короткий смешок и, покачивая головой, идет впереди меня на задний двор дома. Плевать ему и на Тасю и, собственно, на меня. Я это понимаю и не обижаюсь, потому что это взаимно. Я здесь тоже не из-за него.
Миную тропинку, с одной стороны которой расположена прямоугольная крытая беседка, а с другой – высаженные в ряд гортензии, мы оказываемся на просторной лужайке, где и тусуются Пашины гости.
– Денежка? – восклицает кто-то удивленно.
Я машу всем рукой и по привычке, выработанной годами, шныряю взглядом по толпе в поисках одного единственного человека.
– Тебя дома отпустили? – смеется Ваня, еще один мой одногруппник, – или ты тайком сбежала?
Загадочно улыбаясь, продолжаю искать глазами Кирилла. Он находится на мостике через небольшой, подсвеченный фонариками, пруд. Он и еще несколько ребят с нашего с ним потока. Никита и Савва, усмехаясь, салютуют мне бокалами с пивом, девчонки удостаивают снисходительно-презрительными улыбками, и только Греховцев смотрит на меня с каменным выражением лица.