Наталья Александрова - Меч с берегов Валгаллы
© Александрова Н. Н., 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
Сима открыла глаза и тут же снова их закрыла. Ей захотелось немедленно умереть. Свет резал глаза хирургическим скальпелем, в ушах бухало, будто кто-то забивал сваи в каменистую почву, во рту было сухо и мерзко, как в пустыне Гоби после праздника.
Так. Приехали.
Сима попыталась сосредоточиться и понять для начала хотя бы две вещи: где она находится сейчас и что делала накануне.
Для того чтобы ответить на первый вопрос, ей пришлось снова открыть глаза. Это было трудно, мучительно, но необходимо, и она с этим справилась.
Перед глазами все плыло и покачивалось, как будто она долго каталась на карусели, но невероятным усилием воли она все же сумела остановить это кружение и поняла, что находится не у себя в спальне.
Если бы она была в своей спальне, перед глазами у нее висела бы картинка, которую она купила в Барселоне, – женщина в черной юбке, с розой в густых черных волосах. Знойная брюнетка сидела на балконе, перед ней стоял стакан чего-то холодного, и брюнетка как раз собиралась из него пить. Но увидела кого-то знакомого внизу, на площади под балконом, и забыла про питье.
Сима с новой силой ощутила, как дерет пересохшее горло, и дико позавидовала знойной брюнетке. Хоть бы простой воды глоточек…
Но картинки с брюнеткой не было, вместо нее оказался черный экран телевизора. На телевизоре висела ее собственная юбка, рядом с ним стояла ваза из голубого стекла, купленная в Праге. Ваза вроде бы на месте, но вот юбка… Сима в принципе была девушкой аккуратной, мама с детства вдолбила ей несколько постулатов. Один из них был такой: если живешь с мужчиной, в квартире должен быть относительный порядок. Ничто так не способно вывести мужчину из себя, как валяющиеся посреди комнаты вещи. Никаких рваных колготок на кухонном столе и чашек с недопитым кофе возле компьютера. То есть мужчина-то может где угодно оставлять свои чашки и разбрасывать по всей квартире грязные носки, это он считает в порядке вещей. Но от тебя такого не потерпит. Может, и не сбежит немедленно, но зачем, спрашивается, провоцировать человека на скандал?
Так что твои трусики могут повиснуть на настольной лампе только в том случае, если мужчина сорвет их с тебя в порыве страсти. И то утром поскорее нужно их убрать.
Сима не во всем была согласна с мамой, но все же в памяти кое-что отложилось. Поэтому, когда они начали жить с Сережей вместе, она старалась поддерживать в квартире относительный порядок.
Так что юбка на телевизоре – это явный перебор.
Сима сделала над собой еще одно усилие и поняла, что находится у себя дома, но не в спальне, а во второй комнате – той, которая в зависимости от желания и потребностей минуты играла роль гостиной, или кабинета, или столовой.
То, что она была дома, – это хорошо. Но почему не в спальне?
И тут вчерашний вечер начал понемногу проступать перед ней, высовывать из темноты то один свой уголок, то другой.
Она вспомнила, как пыталась открыть дверь своими ключами, как ключ долго не попадал в скважину, а потом вообще упал на пол. Она опустилась на четвереньки, чтобы его поднять, и в этот ужасный миг дверь квартиры открылась, и на пороге появился Сергей.
Кажется, он очень удивился, увидев, как она ползает по полу на лестничной площадке. Кажется, он что-то ей сказал и попытался втащить ее в квартиру. Но Сима от него ожесточенно отбивалась, она непременно хотела найти ключи, причем хотела найти их сама, чтобы доказать Сергею, что вовсе не пьяна…
Так.
Главное слово было произнесено – пусть только мысленно.
Она вчера дико напилась. И сегодня мается жутким похмельем. Отсюда – сухость во рту, звон в ушах, и комната кружится, как будто Сима катается на карусели.
Очень красиво. Но хуже всего было то, что вчера Сергей видел ее такой. Перед Симиными больными глазами всплыло его лицо – выражение сначала удивленное, потом брезгливое, а после просто злое. Ну, правильно, что может быть отвратительнее, чем пьяная баба?