Анна Чайка - Марргаст. Первое семя тьмы
В холодных землях Славии сокрыто великое зло. С трех сторон ее подпирают Изначальные дети Нави. На западе это мать всех ведьм, сторожащая реку Смерти. Она перерождается в своих детях, храня воспоминания о бесконечной череде жизней. На востоке правят огнедышащие змеи, сотворенные в горнилах Чернобога, и взглядом своим они несут смерть. Север же отринул тепло человечьего сердца. Там спит тот, кого не смогли уничтожить все хранители Рода, живущие в Небесном Ирии. Имя ему − Немертвый. Суть его − Раб.
И будет продолжаться их власть, пока не откроются врата Трех Подземных Царств. Звери Тьмы найдут дорогу назад и станут рвать живых, не разбирая, под какими богами те ходят. Порядок сменится хаосом, и врагом станет тот, кого не звали. Что же будет потом, спросишь ты?
А потом придет Человек.
Его узнает каждый, каждый услышит, запомнит, ведь будут за ним стоять и дети Нави, и люди, и лесные духи.
Но это время наступит нескоро, поэтому спи крепко, глупое дитя…
Глава первая
«Выбрав путь сражения с Тьмой, забудь имя Рода.
Потому как нет больше у тебя ни семьи, ни тени.
Отныне ты смаг»
Начало Кодекса Братства Тишины
Их было двое в пустой сырой комнате. Пожилой мужчина и заплаканная девица. Расставленные по углам свечи не давали достаточно света, но было видно, как ветхий договор вяло шевелился на столе между ними, словно отрубленное щупальце. Когда нет пути назад, многое перестает казаться страшным.
Или странным.
− На что ты готова, чтобы вернуть суженого?
− Н-на все.
− Не торопись. Выбор сложен. Каждый раз открывая ту дверь, я впускаю не одну сущность, а две. Таков закон равновесия. Я спрошу еще раз и подумай старательно − на что ты готова, чтобы вернуть своего возлюбленного?
В ее голосе звучала почти материальная боль:
− Смеешься, да? Я не отрекусь от своих слов, делай, что нужно. Я… я принимаю все условия. Эти земли не дали мне ничего, кроме боли. Плевать, что будет с ними дальше! − Блеск ножа. Капли крови упали на пергамент, моментально впитавшись. − Пусть мой дорогой Зар вернется!
Горький вскрик должен был разнестись по всему дому, но отчего-то этого не произошло. Он словно бы увяз и растворился в скрипучем, как треснувшая половица, смехе незнакомца.
− И впрямь дорогой. Но кто теперь позволит жалеть о цене, срединное дитя?
***
В поздний час солнце было подобно раскаленной головешке, которая медленно тонет в изумрудных тенях леса. Колючие кроны сливались в одну бесконечную полосу. Скучнейшее зрелище, особенно спустя несколько недель путешествия.
− Допустим, ты прав. Но тогда где доказательства, хотя бы одно? − спросил я, поочередно выдергивая ноги из сугроба.
− Может, оно скрыто от людских глаз? А?
− Хорошо. Тогда ответь: ты хоть раз видел или чуял эту самую бесовскую силу? Анчутку с рогами? Волшебство, ведьм? Я уже молчу про божью кару, под видом которой некоторые волхвы вытягивают у простаков значительную часть их сбережений. Уверяю тебя, это выдумки невежественных крестьян. Все, что мы видим, имеет материальную природу и вполне объяснимо наукой.
− Какой же ты твердолобый, фу! − Селио тяжело дышал.
Мы брели, утопая в снегу по колено, а со стремительно темнеющего неба продолжали падать белые крупицы холода. Я не ахти какой путешественник, признаюсь честно. Так что вернуться обратно, если передумаем, мы уже вряд ли сумеем.
Утешало одно. Бобровые дворы встретили нас весьма дружелюбно, пополнив наш кошель целой горстью серебряных монет. И я надеялся, что в Фензино выйдет не хуже. Везде, куда еще не добралась вера Един-бога, сохранялся спрос на заговоренный янтарь, зубы Мыколы и прочие бесполезные обереги. В ином случае идея покинуть защищенные стены родного города становилась дурнее, чем предполагалось изначально.
− Ну нельзя же отрицать существование таинственных явлений! − Мой напарник упрямо продолжал давний спор, облизывая нос горячим языком. − Не в наших краях, где живут бок о бок с русалками и домовыми… Тебе с такими мыслями надо в Епископархию идти, а не по дремучим поселкам шляться!