Геннадий Евтушенко - Люди одной крови
Живым и павшим участникам Великой Отечественной войны посвящается
Жора Поляков возвратился из политотдела полка злой, будто с цепи сорвался. Накричал на ни в чём не повинного Петровича, отправил спать в медсанбат Наталью. Та ушла, так хлопнув дверью, что в хлипком шкафчике посуда задребезжала (тоже девка с характером). Поляков молча разделся и лёг спать. Да разве тут уснёшь? Разговор получился крутой. Начальник политотдела был мужик в общем неплохой, с понятием. Старый коммунист, ещё в Гражданскую воевал. Не орал на подчинённых, большого начальника из себя не строил, в тылах не отсиживался. Да и к Полякову относился по-доброму. Не раз защищал его от праведного гнева командира полка, когда тот чихвостил Жорку за то, что без надобности на рожон лезет. Поэтому с лёгкой душой и пошёл к нему Поляков. Даже и не думал, зачем его в политотдел вызывают. Мало ли? Проблем в батальоне миллион, хоть и значился он лучшим в полку. Ну, лучший ли – это в бою проверяется. А тут пока игрушки: занятия по боевой и политической, так сказать. Под Сталинградом бои день и ночь идут. За каждый дом дерутся. А их для чего-то другого, серьёзного придержали. Видать, контрудар готовится. Но это дело большого начальства. А пока его бойцы в учебные атаки ходят. Да на политзанятиях дремлют потихоньку. А чего особенного на них слушать? Все и так всё знают: надо бить фашистов. И бить изо всех сил. У одних родные погибли, у других – в оккупации. Кто знает – живы ли? Все и без политзанятий в бой рвутся. Да толку от этих политзанятий чуть – половина бойцов узбеки да киргизы из дальних кишлаков. По-русски два-три слова знают. Вот и дремлют на «политике». На других занятиях набегаются, к вечеру с ног валятся. Здоровьем-то из них, как заметил Поляков, мало кто отличается. Да ладно, кормят здесь неплохо, кое-кто даже вес набирает. Так что Поляков к дремоте на политзанятиях особо не придирался. И замполиту такую установку дал: пусть отдыхают, сил набираются, скоро они, силёнки, ох как понадобятся! А в политике они главное знают: надо Родину любить, фашистов ненавидеть и бить их, не щадя сил и самой жизни. А оно вот чем обернулось. Вчера майор молодой из политотдела армии был. Вроде парень ничего: побеседовал, поулыбался, а сам, видно, настучал, что бойцы ни бе, ни ме не понимают. Вот сегодня подполковник Рыжкин и врежет ему по самое некуда. И за бе, и за ме. Но разговор принял совершенно другой оборот.
Начинать беседу Рыжкин не спешил. Налил из большого медного самовара две кружки чаю, усадил Полякова за стол. Глянул исподлобья:
– Что, Иванушка, не весел? Что головушку повесил? Иль чуешь за собой грехи тяжкие?
Поляков молчал. «Чего самому нарываться? Пусть обозначит, зачем вызывал. А там видно будет. Может, и не стучал этот майор». Он хмурился, сопел, прихлёбывая несладкий чай. Рыжкин тоже молчал, легонько барабаня пальцами по крышке стола. Не знал, с чего начать. Разговор предстоял неприятный, а Поляков был боевой командир. Умелый, опытный. Но горячий. Как бы не вспыхнул, дров не наломал. Однако говорить было надо. Он вздохнул и неожиданно для самого себя не с того начал:
– Чтой-то ты чай без сахару пьёшь? Экономишь? Так сахар мой. Бери. – Он пододвинул блюдце с кусочками сахара ближе к Полякову. – Не стесняйся. Или куски большие? Вприкуску не любишь? Так у меня щипчики есть, щас враз куски уменьшим.
– Не, – покачал головой комбат, – я привык без сахара.
– Ну, ну – откликнулся Рыжкин. И вот тут-то и начал свою беседу. Ту, из-за которой и вызвал Полякова, а потом не знал, с чего начать. А оно-то, начало, просто само собой и пришло.
– О семье что-нибудь слышно? Может, не в оккупации жена? Может, успела эвакуироваться?
Поляков покачал головой.
– Может, и успела. Но это маловероятно. Немцы слишком быстро продвинулись и захватили Донбасс. Родители тоже в оккупации остались. Но они старенькие, а там и молодёжь рвануть не успела. Я с братом на связи, переписываемся. Он встречал наших, донецких, те знают. Так что надежды мало. – Он вздохнул. – Ничего, не зря мы тут грязь сутками месим. Не век нам обороняться. Пойдём в наступление, у фрицев только пятки засверкают. Освободим. И Донбасс освободим, и всю Украину освободим. Посмотрим, чья возьмёт.