Джэки Иоки - Лучшие вещи рождены болью. Том 3
Глава 1. Лучшие вещи рождены болью
Северина подпёрла подбородок и, ковыряя вилкой в тарелке с фруктовым салатом, не отрывала взгляда от Хантера, что-то увлечённо ей рассказывающего и размахивающего ложкой, которой он то и дело нырял в стаканчик с несколькими шариками мороженого. И не слышала ни слова. Она смотрела на его губы, всё время растягивающиеся в улыбке, и даже не замечала, как сама отзеркаливает его мимику. Смотрела в сияющие смешинками глаза и грелась в лучах их света.
Эти почти три недели, проведённые в Сан-Франциско, были, казалось, лучшим временем за все её двадцать девять лет, а воспоминаний и впечатлений хватит если не на всю жизнь, то на половину так точно. И если бы кто-то попросил её рассказать об этой поездке одним словом, она, не задумываясь, сказала бы “счастье”. Да, теперь Северина определённо знала, что это такое.
Парень, сидящий сейчас перед ней за столиком в уличной кафешке, был счастьем. Его тёплые руки, так нежно касающиеся её каждые несколько секунд, были счастьем. Его заразительный смех и нагловатая самоуверенная ухмылка заставляли её забывать обо всём, а жить, когда он был рядом, было так же легко, как дышать. Дышать полной грудью, не вспоминая о прошлом, не помня боли и страданий. Чувствовать себя почти человеком без груза всех совершённых ею убийств, который она тащила на себе столько лет и даже не замечала этого. Не чувствовала до того их разговора.
Сделав несколько жадных глотков лимонада, Хантер продолжил свой рассказ, слегка одёргивая футболку, из-под ворота которой выглядывала тонкая цепочка крошечных железных шариков, и Северина улыбнулась, вспоминая тот день, когда повесила её ему на шею.
После долгой отсидки в четырёх стенах не было никакого желания торчать дома, даже несмотря на то, что квартира в одном из спальных районов на холмах, которую они сняли в первый же день, была гораздо уютнее и комфортнее той комнатушки, служившей им убежищем в Сан-Диего. И хотя под свитером каждого за спиной всё равно было спрятано по пистолету, а в двух небольших рюкзаках, висевших на плечах – несколько магазинов с патронами и вещи первой необходимости, в Сан-Франциско они чувствовали себя в большей безопасности, поэтому старались постоянно куда-то выбираться, по максимуму используя это время, и только ночи проводили, не отрываясь друг от друга, в большой мягкой постели.
День рождения Хантера не стал исключением. Они встали на рассвете, чтобы отправиться на Пирс 39 и посмотреть на морских львов, облюбовавших это место, без огромного скопления туристов, которые заполняли всю набережную уже с девяти утра.
– Хантер решил поздороваться со своими сородичами, – насмешливо прошептала Северина, направляя камеру телефона на парня, перегнувшегося через перила набережной, чтобы поближе рассмотреть больших бурых млекопитающих с маленькими вытянутыми как у собак мордами с длинными усами, передвигающихся на четырёх ластах. Те нежились в лучах восходящего солнца, развалившись на деревянных помостах, иногда лениво плюхаясь с них в воду.
– Ха-ха, – скривился Хантер, оборачиваясь, но тут же расплылся в довольной улыбке, видя, что Северина снимает его. Кажется, за последние пару дней она сделала миллион видеозаписей, напрочь забив память и своего, и его телефона. Это была её совершенно новая привычка, полностью противоречащая всем соображениям безопасности, но нравившаяся им обоим. – Иди сюда, – он притянул её к себе за руку, тут же целуя в щеку, и Северина захохотала, переворачивая телефон так, чтобы он теперь снимал их обоих.
Со стороны помостов послышался короткий рёв одного из огромных животных, и Хантер сделал вид, что прислушивается:
– Мои сородичи просят тебе передать, что ты самая красивая девушка, которая когда-либо приходила на них посмотреть. И что я счастливчик, раз ты позволяешь мне себя целовать, – он игриво коснулся её губ своими. – Как будто я и сам этого не знаю.