Василий Фомин - Легенда о царице. Часть третья. Стерва Египта
© Василий Фомин, 2016
ISBN 978-5-4483-3217-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава первая. Неожиданная блондинка
Нет! Пустите твари, я еще живой! Уберите, чертов саркофаг! Я всех вас живей, а ну, все прочь! Прочь, мерзкие создания, такого просто быть не может! Я в вас НЕ ВЕРЮ!
Ох, мать вашу, ну и приснится же такое!
А может и не снится? Он открыл глаза, с облегчением ощущая под собой кровать с постельным бельем.
Ну конечно, какой такой Египет, какие еще колдовские царицы и жуткие саркофаги, когда он находится в… ну это,…а где он вообще-то должен находиться? Перед кроватью находилось окно, занавешенное прозрачной материей, слегка колышущейся, за окном, невдалеке, по широким лугам текла река, разлившаяся многочисленными рукавами, а на другом берегу, километрах в десяти, почти растворившись в дымке, виднелась гора характерной геометрии и со сверкающей золотым блеском вершиной, видимой даже с такого расстояния.
По реке плыли лодки с загнутыми, как лебединые шеи, носами.
Все-таки Египет, но может не Та-Кем, а что-нибудь другое.
Он осмотрелся. На стенах роспись: поля пшеницы и крестьяне с крестьянками в белых платочках, лодки с рыбаками, бегемоты в тростниковых зарослях, а вот мужчина выше всех прочих ростом и женщина с ним рядом, друг друга держат за руки, но странно женщина с длинными соломенными волосами среди всех остальных черноволосых и вдобавок синеглазая, а мужчина….мужчина показался ему знаконым. Он повернулся на бок, подперев голову рукой, и уставился на фреску.
Нет, определенно он где-то этого типа видел.
Рожа, надо сказать, довольно-таки противная. Не в том смысле, что уродливая, как раз женщинам-то, наверное, и нравится, а на мужской взгляд именно противная: глазенки шибко умненькие, улыбочка ехидная, нос для египтянина длинноват и такое впечатление, что к чему-то принюхивается. Вон, даже у себя, на собственном своем рисунке, рожу вверх задрал – вынюхивает, прикидывает все что-то.
Что ты там все вынюхиваешь?! Рожа!
В общем, вся физиономия была такая смышлененькая – смышлененькая, как… как… ну как у священнослужителя, достигшего высшей ступени иерархии, который теперь, снисходительно взирая на мир, ни в бога, ни в демона не верит. И тут он сообразил, где мог эту мерзкую харю видеть.
Мать вашу!
Да это же он сам! А то, что все вокруг – это гробница! Где ж еще столь реалистично изображать жизнь, с мелкими подробностями.
Захоронили все-таки суки и мерзавцы! Живьем! Падлы!
Человек подскочил, как ужаленный, не сразу сообразив, что вряд ли из гробницы будет такой чудесный вид на реку. Впрочем, может это как раз поля Иалу. Но неожиданности на этом не кончились. В панике оглядывая предполагаемую гробницу, где он уже готов был скоротать вечность, в обществе настенных пейзажей и предметов заупокойного культа, он очень неожиданно уткнулся взглядом во вполне живое человеческое существо и опять подлетел на ложе, в положении сидя, от большой неожиданности.
На кровати, слева от него, сидела женщина.
Просто удивительно, как он ее мог не заметить сразу, тем более, что такую не только заметишь, а заметив, еще будешь долго оглядываться. Это была та самая, ну, что на рисунке. С удивлением он уставился на возникшую, на пустом месте блондинку. У дамы было не очень-то египетское лицо, с высокими скулами, как уже сказано соломенные волосы, переплетенные как струи текущей воды, сине-голубые, как утреннее небо глаза, по-детски капризно-пухлые губы, чуть выставленные вперед и слегка курносый нос, придававший сей деве, наряду с приоткрытым ротиком, легкомысленно-мечтательный и несколько глуповатый вид.
Славянка! Мать вашу – славянка! Славяночка родимая!
Слава всем богам! Слава тебе, господу нашему Иисусу Христу, со всеми святыми и апостолами его!
Ну, наконец-то я на месте – подумал он, забыв, под впечатлением от неожиданного явления блондинки, о весьма характерном пейзаже за окном.