Джордж Мартин - Ледяной дракон
George R. R. Martin
THE ICE DRAGON
Издается с разрешения автора и литературных агентств The Lotts Agency и Andrew Nurnberg.
Copyright © 1980 by George R. R. Martin Illustrations copyright
© 2014 by Luis Royo
© А. Блейз, перевод на русский язык, 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2015
Фиппс, которая первая все придумала, с любовью
Глава первая
Дитя зимы
Больше всего Адара любила зиму, потому что с приходом зимы при летал ледяной дракон.
То ли холода приводили за собой дракона, то ли это сам дракон приносил холода – Адара точно не знала, да и знать не хотела. Такими вопросами задавался ее братец Джофф, который был на два года старше и всюду совал свой любопытный нос. А ей, Адаре, для счастья хватало и того, что холода исправно наступали каждый год, и землю засыпа́ло снегом, и дракон прилетал в свой положенный срок.
И она всегда точно знала, когда это должно произойти: на ее день рождения. Зимнее дитя, она пришла в этот мир в такие лютые морозы, каких не мог припомнить никто, даже старуха Лора, что жила по соседству и помнила давние-предавние дни, когда еще никого из нынешних и на свете не было. О тех морозах в деревне толковали до сих пор, и Адара наслушалась о них сполна.
Толковали и кое о чем еще. Говорили, что ужасная стужа той долгой ночи сгубила ее мать, пробравшись и мимо жаркого огня, что развел в очаге отец Адары, и под груду одеял, покрывавших ложе, – в самую утробу роженицы. И оттого-то, мол, девочка вышла на свет вся бледненькая до синевы и холодная, как ледышка, да так с тех пор и не отогрелась. Зима коснулась ее, оставила на ней свою метку и забрала ее себе.
Адара и впрямь держалась особняком. Всегда серьезная и замкнутая, она редко снисходила до игр с другими детьми. Бледная, светловолосая, с большими и ясными голубыми глазами, она слыла красавицей, но что-то странное и отчужденное было в этой красоте. Иногда она улыбалась, хотя и нечасто. Но никто никогда не видал, чтобы девочка заплакала. Однажды, когда ей было всего пять, Адара наступила на доску с гвоздем, не заметив ее под снегом, и пропорола себе ногу насквозь, но даже и тогда не вскрикнула и не пролила ни слезинки. Высвободив ногу, она поковыляла прочь, оставляя за собой на снегу кровавый след, а когда добралась до дома, просто сообщила отцу: «Папа, я поранилась». И никаких детских слез, воплей и обид, обычных для ее сверстников.
Даже дома понимали, что Адара не такая, как все. Ее отец, угрюмый здоровяк, смахивающий на медведя, никого из чужих не привечал, но всегда расплывался в улыбке, когда Джофф начинал донимать его своими расспросами, и никогда не скупился на объятия и смех для Тери, старшей сестры Адары – веснушчатой златовласки, бессовестно заигрывавшей со всеми деревенскими мальчишками. Адару отец тоже порой обнимал, особенно будучи навеселе, что в долгие зимние месяцы с ним случалось частенько. Но улыбок и смеха для младшей дочки не находилось: отец лишь обхватывал ее тоненькое тельце огромными ручищами и крепко, изо всех своих медвежьих сил, прижимал к себе, а потом из груди у него вырывался тяжелый всхлип и по раскрасневшимся щекам катились крупные слезы. Летом он Адару не обнимал – не до того ему было.
В летнюю пору дел становилось невпроворот у всех, кроме Адары. Джофф работал с отцом на полях и сыпал нескончаемыми вопросами, запоминая все, что должен знать хороший крестьянин, а когда не работал, то бежал с друзьями на реку и там развлекался вовсю. Тери стряпала и вела хозяйство, а в летние месяцы еще и прирабатывала в трактире на перекрестке.
Она была дружна с дочкой трактирщика, а с его младшим сыном – больше, чем дружна, так что домой всегда возвращалась веселая и чуть не лопаясь от сплетен и слухов, что приносили на постоялый двор обычные путники, прохожие солдаты и глашатаи короля. Для Тери и Джоффа летом наступало самое лучшее время, и среди всех этих хлопот и радостей для Адары уже не оставалось места.