Владимир Дараган - Ладога
© Владимир Дараган, 2019
ISBN 978-5-0050-3143-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Как все начиналось
– Закис ты в своей Америке, – сказал капитан, когда мы сидели в ресторане «Тарас Бульба» около метро «Автозаводская». – Тебе нужен морской простор и суровые мужские испытания.
Капитан – один из последних романтиков. Он уже двадцать лет ходит на яхтах. Бороздил просторы Атлантического океана, Средиземного моря и Пироговского водохранилища. Последние годы он избороздил просторы и шхеры Ладожского озера, храня свою яхту на берегу реки Вуокса в городе Приозерске.
Подошел официант.
– У меня раздельная диета, – сказал капитан. – Сегодня я ем только овощи. Несите все что у вас есть овощного, начиная с первой страницы меню.
Я решил не отставать.
– А мне несите все, что пропустит мой друг. Мы скажем, когда остановиться.
– Это ты правильно заказал. В плавании аппетит должен быть на уровне. Это не только морское здоровье, но и главное морское развлечение. Когда ты созреешь для Ладоги?
Я созревал три года. Капитан каждое лето проводил на Ладоге месяц, публиковал в блоге красивые фотографии и говорил, что яхтинг – это не развлечение, а стиль жизни.
– Могу часами смотреть на горизонт, слушая шум ветра в парусах, – писал он. – Сознание просветляется, в голове только чистые и правильные мысли.
Мне это казалось странным. Я сам любил смотреть на горизонт и слушать шум прибоя, но мыслей от этого не прибавлялось. Со стороны могло оказаться, что я о чем-то думаю, но это казалось только со стороны. Внутри же происходила беседа с внутренним голосом.
– Вот волны катятся, – сообщал я невидимому собеседнику.
– Ишь ты! – отвечал внутренний голос.
– Что-то я замерз.
– Зачем тогда сидишь?
– Вставать лень.
Потом, после стакана чая с бубликом в любимом кресле за компьютером начинало казаться, что волны и простор навеяли гениальные мысли, но ветер помешал их запомнить.
Ничего этого я капитану не говорил, считая это невежливым и неромантичным.
Наступил 2017-й год, принесший смятение и творческий кризис. Весной я три месяца занимался с преподавателями литературного мастерства, которые намекнули, что мне лучше заниматься ремонтом дома, а не проводить время за компьютером в ожидании прилета муз.
– Способности у тебя есть, – сказали они, – но работа над собой предстоит огромная. Для начала научись выкидывать местоимения и лишние фразы.
Перечитав старые рассказы, я догадался, что почти все фразы там были лишними. Тогда я позвонил капитану:
– Так что ты говорил про Ладогу?
– Идем?
– Ага.
– Высылаю список необходимого.
Список был внушительным. Начинался с плавок, заканчивался теплой курткой и лыжной шапочкой. Меня поразило в списке наличие «лабутенов» – дорогих женских туфель с красной подошвой.
– Ты уверен, что «лабутены» мне необходимы на яхте?
– Это будет сменная обувь. Они легкие, не тонут в воде. Если утонешь, будет легко найти твое тело.
– Может ты имел в виду «кроксы»?
– Может и «кроксы». Главное, чтобы с ног не слетали. Учти, пассажиров у нас не бывает. Ты будешь матросом со всеми вытекающими последствиями.
Я сразу догадался, что вытекающие последствия означают выполнение команд старших по званию. Деваться было некуда – пришлось согласиться. Это все равно выглядело лучше, чем страдания за компьютером.
Итак, меня берут на яхту матросом. Капитан написал много статей о яхтинге – я их проштудировал, чтобы от стыда сразу не упасть лицом на палубу. Так я узнал, кто такой матрос:
«матрос – „человечешко“, который всегда хочет есть, не хочет работать, при первой возможности ложится спать или садится играть в карты, а списавшись на берег – торчит в кабаке».
Ну что же, мой круг обязанностей стал яснее.
На яхте еще есть боцман. Читаю: «боцман – «старый матрос, который был всем, кем угодно, и думает, что он самый умный, опытный и может обойтись без капитана, рулевого и кока. Отвечает за все хозяйство». Неплохо, по крайней мере о запасах продуктов мне думать не придется.