Андрей Протасов - Красная дуга
ИСТОРИЯ УЕЗДНОГО ГОРОДА
На железнодорожный вокзал города Камора, утопающий в цветах, с духовым оркестром вдоль перрона, прибыл поезд из трех вагонов. Из небольшой двери с левой стороны вагона вышли два человека в лиловых ливреях, встали с левой и правой стороны, что-то нажали. Стенка первого вагона, на которой было большое изображение головы льва с косматой гривой, неожиданно дрогнула, и пятивилочный погрузчик медленно выдвинул на перрон контейнер. Шесть колес контейнера катились по асфальту, устало поскрипывая. Погрузчик остановился, опустил вилы и быстро втянул внутрь вагона с нетерпеливым, голодным урчанием. Оркестр с веселым медным звоном грянул «Я на солнышке лежу». В оставшихся двух вагонах находились реквизит и артисты. В уездном городе Камора, вверх по улице Липина, на горе стоит Колизиум с круговой ареной. Колизиум – место силы этого города. В закрытых контейнерах сюда привозят магических животных. В особые дни в Колизиуме проводят магические представления. Маг держит на вытянутой руке магический круг, в этот круг прыгает магический лев, круг вспыхивает электрическим пламенем. В тот момент, когда магический лев пролетает сквозь огненный круг, судьба каждого из сидящих на трибунах Колизиума меняется, и в ней непременно произойдет что-то хорошее в будущем. В Колизиум приходили по особым приглашениям. Приглашенные обнаруживали их в своем почтовом ящике. Приглашения получали всегда ровно 2 тысячи человек (столько вмещают трибуны Колизиума). Первое время животных возили открыто. Торжественной процессией автопоезд с животными от железнодорожного вокзала, начала Липина, медленным ходом шел до Колизиума. Некоторые приобщались магической животной благодати. Такие становились фанатичными аскетами, верующими в Верховную Гриву, осеняющую мир, проливающую благодать, дающую манну небесную, кормящую, как мать детей своих. Такие отказывались работать. Люди роптали:
– Как же так? Кормилец наш, отец наш, не работает, что мы кушать будем?
Однажды Сумин осознал магическую силу животных. Произошло это неожиданно. В тот день Сумин опоздал на представление. В момент, когда он появился в проеме входа на трибуну, расположенного под куполом, точно напротив него, внизу, на арене прыгнул лев. Когда лев в высоком прыжке пролетал сквозь круг сплошного огня, взгляды их встретились.
Ходит легенда, что место, где стоит Колизиум, стало местом силы, когда здесь стал на бивуак заблудившийся римский легион. Зима в тот год выдалась суровая. У легионеров не было теплой одежды, римляне вымерли. В живых остался только один младенец, да и тот не совсем римлянин, и его отец. Младенец был сын местной туземки Камиллы, дочери хана, и центуриона по прозвищу Curva Tilia (Кривая Липа). Вероятно, улица Липина в честь Кривой Липы и названа. Младенца назвали Кам, что означает – река. Возможно, Кам сокращение от Камлань (так звали мужа туземки).
Камлань был охотник. Однажды он принес новорожденного мамонтенка – убил его ударом копья в глаз. Копье вошло в мозг, застряло там, и вытащить его на представлялось возможным. Так и нес с копьем в глазу. Очень скоро мама-мамонт появилась в окрестностях поселения, водила хоботом во все стороны, поднимала вертикально вверх, трубя, как Иерихонская труба, нюхала воздух, искала младенца. У всех уши заложило. Поселение опоясывал глубокий широкий ров, наполненный водой. Мама-мамонт не могла достичь младенца и беспрерывно трубила. Через два дня, не выдержав трубного гласа, отдали ей труп мамонтенка, переправив на плоту. Она сняла труп с плота, крепко обняв хоботом, опустилась на колени, издала звук, похожий на свист, издаваемый проколотым мячом, затем легла набок, обвила мамонтенка хоботом, прижала к груди и затихла. Так и лежала пока не умерла. Никто не решился тронуть эту могилу горя и тоски. Трупы разложились, остались два скелета, большой и маленький, сплетенные в один, словно Квазимодо, крепко прижавший к себе возлюбленную Эсмеральду. Копье просмолили и решили оставить, как символ бренности жизни. К скелетам стали приходить влюбленные, умоляя о прощении и прося благословения. И казалось им, что ветер шепчет тихо слова исповедальные про них, про их любовь, благословляет их на жизнь светлую, счастливую. К кончику копья привязали лоскут белой ткани. В момент посвящения в воины, отроки прикладывались к нему, давая клятву быть мужественными и справедливыми. В копье воины с плохим вкусом втыкали ножи. На удачную охоту. Ножи в первую же ночь исчезали.