Георгий Крол - Корректировщик. Блицкрига не будет!
© Крол Г., 2018
© ООО «Издательство «Яуза», 2018
© ООО «Издательство «Эксмо», 2018
1
Это был самый идиотский Новый год в моей жизни! На полном серьёзе! Ну, во-первых, я встречал его в поезде… Во-вторых: в компании очень прикольного дядьки, которого встретил там же. Короче, «полный аллес»! А ведь всё должно было быть совсем иначе. Весело, но торжественно. Ещё сегодня, то есть вчера, утром 31 декабря, мы, я и Галина, собирались на праздник к её родителям. Где и намеревались сообщить о будущей свадьбе.
А сейчас я сижу в пустом купе и пытаюсь осмыслить происходящее. Тишина в вагоне говорит о двух вещах: почти полном отсутствии пассажиров (ну какой чудак едет, куда бы то ни было, в новогоднюю ночь) – раз. И о полной отключке тех, кто всё-таки решился на это безумие – два. Мой ночной собутыльник сошёл где-то в Подмосковье, а поезд вот-вот прибудет на Киевский вокзал города Москвы.
Ну, приехали, блин. Это не о поезде, а о состоянии души. Нет, встречать Новый год за стаканом чая, ведя разговор о Великой Отечественной войне – это, доложу вам, что-то особенное. А начиналось с того, что в шесть, а может, в половину седьмого вечера, я поздравил с «наступающим» мебель в своей гостиной, подхватил куртку и шапку и рванул на вокзал. Ехать было всё равно куда, и в 21.00 я отправился в Москву. На границе Украины с Россией началось веселье. Надо было слышать, КАК я объяснял таможенникам, куда еду в такую ночь ВООБЩЕ без вещей и багажа.
Благо перед этим они неплохо «загрузились» в двух первых купе, где бузила компания, решившая именно так встретить Новый год. У тех, правда, всё было путём – водка, шампанское, закусь и прочее. Потом был дядька, ехавший в срочную командировку. Ну и я. Справедливо решив, что тут собрались явно «двинутые» люди, таможня, почти спокойно, дала «добро». Под словом почти имеется в виду купюра в 50 баксов. Деньги я всё-таки прихватил, додумался. Под штуку баксов, пару тысяч рублей и столько же гривен, авось пригодятся.
Вот после таможни «командировочный» товарищ и постучался в мою дверь. Звали его Григорий Вольфович, выглядел он приличным мужиком лет сорока-пятидесяти, хотя оказалось, что ему уже за семьдесят. Даже завидно стало. Время было к одиннадцати, и он предложил выпить чаю, для успокоения. Как полагается, сели, разложили, кто чем богат. И первый вопрос: «Как же это вас угораздило, в поезде, в праздник?»
Как, как…
Утро у нас с невестой было обычное. Встали в очень даже приподнятом настроении. Причём несколько раз… А во время завтрака всё неожиданно обрушилось. Галя сказала, как-то между прочим, что её отец собирается предложить мне «очень интересную работу». И что я просто обязан её принять. На тон я внимания не обратил. А вот зря… Вместо этого в шутку заметил, что за заботу заранее благодарен, а вот принять или нет, это мы решим после предложения.
И тут моя милая и ласковая разом превратилась в жуткую гарпию. Точнее, когда она вдруг принялась сдавленно орать, я впал в ступор. Потом возникло видение чудища, похожего на вампира, оборотня и дикобраза в одном флаконе. А уж то, что она кричала, окончательно привело меня в шок. То есть «тупой костолом» было одним из «нежных» эпитетов. Надо же, значит, я для неё – «тупой костолом»?!
Память скользнула глубже. Всегда, сколько себя помню, я хотел быть только офицером. Никаких тебе: доктором, космонавтом, актёром, милиционером, пожарником… Только офицером. В раннем детстве – офицером флота, как дед, погибший в 1942-м в Севастополе. А где-то лет с двенадцати – десантником. Уж и не помню, почему вдруг, любимый фильм «В зоне особого внимания» появился позже. Но – резкая смена моря на небеса. Тогда же я начал заниматься боксом и самбо, благо секций было много, и удалось найти не мешающие друг другу.
Резкое изменение в выборе приёмов боя произошло года через полтора. Тогда, возвращаясь домой через парк у ДК «ХЭМЗ», я увидел пятерых парней, «игравших» девочкой лет 14. Они её окружили и толкали друг другу, норовя что-нибудь порвать или сорвать. Судя по её лицу, это продолжалось уже довольно долго, целой одежды на ней почти не осталось. Но она молчала и пыталась сопротивляться. Слёзы текли, собираясь в углах сжатых губ, но ни звука.