Леос - Кордарония. Путь Судьбы. Часть I
Пролог
Скрытый смысл мирозданья погружен во тьму, с лихвой.
Отречешься от сознанья и отправишься со мной
Покорять глубины боли, смысл вечного искать?
В океане столько соли, что тебе и не познать.
Видишь, ты уже напуган, ты уже слегка устал,
Ведь мы ходим все по кругу, как привратник нагадал.
Как и прежде – стерты грани в мире черством, в рае зла,
Добродетель в сердце ранен, и уже сожгли дотла
Все нетленное, что было, все, что будет, все, что есть.
Мрак крадется к тебе с тыла, он готовит свою месть.
Где-то, далеко за пределами нашего мира, простираются земли, неподвластные разуму, по своей красоте и необычности не сравнимые ни с чем на свете. Настолько разный и удивительный мир не оставит равнодушным ни простого обывателя, ни истинного ценителя природной кисти Создателя. Среди бескрайних равнин, устилающих своим зеленым покрывалом обширные территории, внезапно вздымаются горные хребты и устремляются прямиком ввысь, к облакам, туда, где дотянуться до звезд, слегка задевая их своими плечами, не составляет никакого труда. Глубокие моря и бездонные океаны, бушующие в непогоду, бывают милостивы и жестоки одновременно. Облизывая скалы своими кружевными языками, волны шипят и пенятся, словно затеяли неладное, но в конце концов затихают и успокаиваются подобно малышам, наигравшимся вдоволь. По берегам рек густые леса шепчутся между собой о бытии и мироздании, о вечности и непокорности, лишь искоса поглядывая на бурлящую воду, гадая, не устал ли резвый скакун все бежать куда-то вдаль, их огибая на бешеной скорости. Жаркие, пылающие огнем пустыни сменяются такими же безграничными снежными долинами, где ветер гоняет блестящий кристальный песок, то собирая в буран, то разбрасывая его по округе. Но самое главное – люди, живущие среди всех этих красот, сражающиеся по разные стороны человеческой души и облика благодетеля.
Где-то далеко за пределами нашего мира как раз и раскинулась эта загадочная Кордарония, со своими законами и правилами, устоями и традициями, история которой полна тайн, чудес и небывалых приключений, чье могущество изумляет и завораживает каждого. Однако ничто не вечно, ибо нет бесконечной идиллии и утопии. Некогда единые земли давно разделились на отдельные провинции и города. С того момента, когда великая река континента перестала существовать и питать этот край своей энергией, стало предельно понятно, что старый мир, к которому все привыкли, теперь становится совершенно иным и грядет новое будущее – туманное и пугающее. Ведь у всего есть конец. Вопрос лишь в том, насколько он печален.
Глава I. По воле Короля
Мир волшебства, полета мысли, радости и счастья,
Сокрытый под вуалью вечной мерзлоты,
Способен вырваться из леденящей душу пасти,
Лишь только если этого захочешь ты.
Холодная ладонь слегка коснулась его щеки. Внезапно он очнулся и ощутил неистовый ужас. Подле сидела старая женщина в едва прозрачном черном саване и пристально смотрела на него исподлобья. Ее слепые потухшие глаза, казалось, пожирали остатки последнего света. Ее кожа была сморщена и безобразна настолько, что хотелось отвернуться, лишь бы не видеть очертания ее острых выпяченных скул, вызывающих лишь отвращение. Сутулая, сгорбившаяся женщина нависала над ним, подобно кроне тысячезимнего дуба в полуночном лесу. Не издавая абсолютно никаких звуков, она нарочито улыбалась. Алые, потрескавшиеся от старости губы, дребезжа, едва сдерживали слова и звуки, которые так и хотели вырваться поскорее наружу. Отчего-то в ушах стоял стальной звон ее едкого и назойливого смеха. Он не мог вспомнить ее. Не мог понять, откуда знает ее. Между ними чувствовалась давняя тесная связь. Возможно, в других жизнях. В других сновиденьях. В других иллюзиях. Она снова провела своей костлявой сухой ладонью по его щеке. На этот раз он почувствовал внутри себя обжигающий огонь. Словно склизкий червь, зарывающийся в мертвую почву, жар медленно наполнял его бездыханное тело. Он было хотел схватить ее за руку, но не смог даже двинуться. Изо всех сил он попытался выкрикнуть, но даже это было за гранью его возможностей. Горло его было стянуто невидимой висельной петлей. Руки и ноги будто сковали медными скобами. Старуха сидела совершенно неподвижно. Он был полностью в ее власти. Принадлежал только ей одной и никому больше. Белесые зрачки нашептывали ему игривую мелодию страха. Тишина становилась все громче, перебивая биение сердца. Он пытался вырваться из объятий темноты, но беспомощность вновь одерживала победу. Лунный свет добавлял ореол таинственности ее облику. Подобно проблеску надежды, он оставлял крошечные дверцы на пути к свободе. Лунный свет. Чистый, свежий и пропитанный волшебством. Откуда он взялся? Как он сюда проник? Мысли роились в его голове, переплетаясь между собой в крепкий и неразрывный узел. Что это за место? Как он сюда попал и кто эта безумная женщина, сладостным взглядом пожирающая его душу? Дрожь побежала по его телу с такой скоростью, что он не заметил, как ворох из чувств, предвещающих гибель, стал порхать в его разуме. Ведь он жив. Пока еще жив, хоть и обездвижен. Он окинул взглядом пустоту, пленником которой стал не по своей воле. Мрак заполонил все в округе. Темно. Безумно темно. Настолько темно, что глаза его смогли увидеть надписи на стенах. Они были повсюду. Узоры. Незнакомые слова и наречия. Чуждый ему язык. И все же его не покидало зловещее ощущение, что он здесь уже бывал раньше. Или окажется в будущем? А может, и вовсе ничего этого нет и никогда не происходило? От этого становилось еще страшнее. Вероятнее всего, темнота – последнее, что он увидит перед своей смертью. Едва он подумал об этом, старуха внезапно встала. Она направилась во мрак, постепенно сливаясь с ним воедино. Вблизи он не понимал масштабы таинственной женщины, но теперь ясно видел огромного роста фигуру, что лишь отчасти походила на человеческую. У нее не было ног. Она слегка парила над землей и, все же оставляя странные следы на грязном сером грунте, медленно отдалялась. Он вздрогнул, и старуха исчезла, подарив неприятное ощущение тревоги. Он захотел встать, но по-прежнему не мог этого сделать. Сердце его билось с такой силой, словно капли осеннего дождя барабанили по бамбуковой крыше. Было все так же темно и жутко холодно. Руки и ноги замерзали, остужая пылающее в лихорадке тело. Лунный свет понемногу усиливался, и все больше деталей становились подвластны его взору. Тонкий и чистый луч света еле пробивался сквозь небольшое отверстие откуда-то сверху. Пещера. Это была конусообразная зловещая пещера, стены которой были неровные и сложены из больших, наваленных друг на друга, рыхлых камней. Постель, на которой он пребывал в забвении, вовсе не была таковой. Холщовые мешки из-под зерна, набитые чем-то твердым, заменяли ее. Чем тише становились шаги старой женщины в отдалении, тем больше сил появлялось у него самого. О чудо! Он смог пошевелить пальцами рук. Подобно глотку свежего воздуха, он наконец сбросил оковы оцепенения. Пещера, которая казалась довольно крошечной, сейчас ширилась так, что он превращался лишь в маленькую крупинку внутри темной бесконечности. Едва он встал, как резкий запах ударил ему прямо в нос. Этот запах! Снова знакомый спертый и затхлый аромат старости устремился прямиком к нему. Хотелось поскорее вырвать. Потуги были напрасны и в этом. По мере того как облака сгущались на ночном небе, луч лунного света также мельчал и сужался. Лишь хрупкое светлое пятно на земле могло защитить его. Он устремился к нему. Он старался держаться внутри светового кольца. Островок безмятежности, что мог его спасти. Он был в этом уверен. Но тучи беспощадно расправились с небесным шаром, и темнота вновь поглотила лучи тонкого света. И его вместе с ним. Руки задрожали еще сильнее. Он не знал, что делать, куда бежать и где спрятаться. Ведь от темноты невозможно скрыться, когда она целиком и полностью внутри тебя самого. Голова была одурманена. Веки стали настолько тяжелыми, что ему захотелось забиться в самый дальний угол. Уснуть и больше никогда не просыпаться. Его неровное дыхание учащалось. Он был беззащитен, опустошен и лишен какой-либо надежды. Огромная фигура старухи стояла позади него. Он это знал. Чувствовал. Догадывался. И все же старался не шевелиться. В полной темноте и невыносимой тишине она вдруг прошептала ему на ухо: «Время пришло!»