Елена Асеева - Коло Жизни. Зачин. Том первый
© Елена Александровна Асеева, 2015
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
Предисловие
Порой все начинается столь нелепо и странно, что сразу и не понять – это наступил новый этап в твоей судьбе. Новое, непознанное и еще неосмысленное. Однако оно уже возникло, уже потекло, поехало, а быть может, лишь неспешно поползло.
Подчас ты даже не замечаешь этих изменений. Подчас вспять чувствуешь их скорый бег, потому что начали они свой ход с боли. С той самой боли от каковой нет возможности схорониться… от каковой тягостно дышать… от каковой застланы глаза слезами, а в груди быстро-быстро, точно жаждая треснуть, как переспевший арбуз, бьется твое красное сердце…
Оно еще бьётся… еще стучит… подает признаки жизни и именно поэтому тебе покуда больно!.. И именно поэтому ты понимаешь, что еще существуешь, как целостная личность… как – Я!
И боль та не всегда вызвана моральными или физическими страданиями, она тоже совсем иная… такая же новая и дотоль непознанная… какая-то необъяснимая, или, что ещё сложнее, не доступная твоему пониманию.
Про меня же можно сказать просто: «Новое – это хорошо забытое старое».
Однозначно – это мой случай.
И боль моя, физическая ль… нравственная ль… или какая-то необъяснимая, эта хорошо забытые переживания и ощущения, прошлые обиды и недосказанности, возвернувшиеся ко мне в настоящий момент.
Только прежде чем понять их тайный смысл я должна была пройти этот путь, вновь пережить те события и только после осознать их важность.
Если представлять себе летопись моей жизни, то предисловие было бы таким – и вначале появилась боль!
Да, сперва у меня стала побаливать голова.
В основном по утрам.
Вскоре после пробуждения я стала ощущать не сильную, однако весьма неприятную давящую боль в голове. Она без сомнения была терпимой, и возможно, я не обратила бы на нее никакого внимания… если б чуть позднее к той боли не добавилась шаткость походки. Шаткость, нетвердость, словно я перебрала вчера чего-то, потому и не держат меня ноги. Легкое головокружение, и очень редкий, но достаточно ощутимый шум в ушах.
Мне, надо было сходить к врачу, именно тогда, но…
Это, но все и перевернуло…
Вне всяких сомнений это к лучшему… так погодя думала я… так еще вначале болезни, сказывал мой муж.
Хотя не уговоры мужа предопределили мое поведение, а загруженность семьей, обязанностями. Занятость сменяющимися днями, неделями или, что еще будет точнее месяцами да годами… Годами бесконечного движения… хода жизни, или, как тогда я мыслила, только обмылков… обмылков этого существования.
Утром я поднималась с постели кормила своего дорогого и долгожданного сына; и принималась за работу… поколь лишь по дому…
Спешила…
Я часто спешила, точно боялась не успеть убраться в квартире, постирать, погладить, погулять с малышом… Я спешила не нарушить ритм этого, настроенного на какую-то определенную программу, заложенную генетически, а быть может токмо внедренную нам с молоком матери, общества, государства, континента, планеты.
Торопливо проскальзывал мимо меня до верхов наполненный делами день… неделя… месяц… год… И вновь повторялся круг… порой в него вмешивалось, что-то иное… к примеру, как сейчас рождение сына…
Впрочем, я была такой не одна.
Этот замкнутый круг, проживали все люди планеты Земля, а выбивались из него только некие – те самые которые умирали.
Я думала об этом слишком часто… хотя была вроде бы как все… внешне… внутренне…
Нет! Нет! Еще до боли я уже знала, ощущала себя другой… отличной от тех кто жил, ходил, дышал округ меня…
Боль?! она не просто приволокла на своей спине ощущение собственной уникальности, она притянула с собой осмысление этой разности… Отчего любой другой мог бы тронуться умом, но только не я!
Я – ступающая к вечной жизни?!
Глава первая
В безбрежной по времени и пространству, многоликой по формам и видам Вселенной, созданной как и все в материальном мире Всевышним, пробирался точно червь в плотной почве земли, длинный, изогнуто-подвижный космический аппарат. Ничем не отличимые от простых дождевых червей сегменты его тела, составляли стеклянные блоки корпуса, а короткие ножки, расположенные на них, словно щетинки ощупывали пространство вокруг себя. Само судно смотрелось весьма затейливым и каждый сегмент в нем, сотворенный из прозрачного стекла и светящийся изнутри мощными серебристыми поперечинами связывал промеж себя весь корпус и сами блоки. В этих местах он был гибок и отличался особой подвижностью. Извиваясь, один-в-один, как выше оговоренное создание, космический червяк с трудом пробивался в той напитанной черной мглистостью Вселенной. Лишь иноредь она была озаряема витиеватыми скрученными Галактиками напоминающими очаги из каковых точно вырвались языки пламени; мудреные двенадцатилучевые кресты; слегка загнутые по кругу исходящие из одного центра четырехлучевые иль семилучевые, движущиеся по часовой стрелке, а порой супротив неё, дымчатые полосы; спиралевидные туманности. И все эти плавно изгибающиеся огромные в размахе парящие, горящие материи незримо перемещались, струились внутри своих каких-то размытых, нечетких границ. В мареве тумана блистали искорками света звезды, системы, проскальзывали хвостатые кометы, метеориты иль размазанные пояса астероидов, слившихся в единую черту. Неясно дрожали черные дыры и трепетали межзвездные газы али и вовсе мельчайшие частички пыли.