Андрей Белянин - Колдун на завтрак
Часть первая
Колдун на завтрак
– Иловайский!
…Не буду отзываться, не хочу. Ведь только сел, ножки свесил, удочку закинул – и нате вам: я снова всем понадобился. Замаяли!
– Иловай-ски-ий!
Нет меня. Совсем нет, весь вышел. Прохор и так не хотел никуда отпускать – войсковой смотр через две недели, я едва сбежал. Если вернусь без пескарей на уху, он же моё благородие как шпрота отстерляжит и не помилует…
– Ило-вай-ски-и-ий! – продолжал надрываться с яра рыжий ординарец. – Тебя его превосходительство Василий Дмитриевич зо-вё-от!
Уф… Против дяди не попрёшь. Заслуженный генерал казачьих войск Российской империи, любимчик царя, участник многих походов, увешанный наградами, украшенный боевыми шрамами, стало быть, человек повсеместно уважаемый. Кто я такой, чтобы с ним спорить? Да никто, непутёвый племянник по линии младшего брата, в скромном чине хорунжего и без единого геройского крестика на тёмно-синем мундире. То есть мне обещали, приказ о награждении вроде бы подписан, но цеплять на грудь пока всё равно нечего.
– Илова-а… ой… кх… тьфу, кажись, всё-о… горло сорвал! – уже едва слышно просипел дядин казак. И я сдался. Быстренько смотал удочки, сунул сапоги под мышку, поднялся по тропинке наверх и честно обнял рыжего ординарца.
– Прости, брат! Уже иду, ты мне по-любому всю рыбу распугал…
– Зараза ты, Иловайский, и, не будь генеральским племянничком, словил бы у меня леща! – осторожно держась за горло, прошептал он.
– Эх, ничего не понял, шипение одно… Но ты не напрягайся, суть я уловил – спешу исполнить приказ и лечу на крыльях любви к воинскому делу!
– Чтоб тебе дуб забодать по дороге! – скорее догадался, чем расслышал я. Но не обиделся, а, широко улыбнувшись красному от ярости дядиному ординарцу, поспешил босым ходом в село.
…Проезжавшая мимо ватага молодых казачков, спешащих до обеда выкупать лошадей на отмели, обдала меня клубами пыли. Самый первый попридержал кобылу и, обернувшись, громко крикнул:
– Эй, хорунжий, а чё, моя Ласка уже тяжёлая, ась?
– Твоя да! – поморщившись, буркнул я.
– А вот и врёшь, – счастливо захохотал хлопец, поглаживая кобылу по шее. – Не угадал, характерник, мы её ещё и под жеребца не пускали! Молода-то…
– Так я и не про кобылу говорил.
– А тады про кого? – затупил бедняга, краснея как маков цвет под нарастающие смешочки товарищей. – Ну у невесты моей прозвище такое, дык она… Она ж в станице, ей-то чё… Да будет вам ржать, черти, она ж меня с походу ждать обещалась! А ну стой, характерник, стой, я те говорю-у!
…Ну их, я ускорил шаг. Станичники, едва не валясь от гогота с неосёдланных лошадей, увели за собой неудачливого жениха непостоянной Ласки…
А откуда я всё это узнал? Понятия не имею! Кто ж меня, таинственного, разберёт что с поллитрой, что без?! Вот стукнуло в башку, и знаю ответ, а иной раз могу хоть часами лбом о печку в хате биться, да толку ноль, окромя большой шишки и всей башки в извёстке. Такой эксперимент и мне не в радость, и печей по селу не напасёшься…
Помнится, дядя всё грозился специальному фельдшеру столичному меня показать, дескать, характерничество это надо научным способом выявить, рассмотреть пристально и на пользу обществу поставить. А для того меня как есть всего, с ног до головы, хорошенько обследовать. Но только нашими лекарями! Немцы просто не поймут, а англичане ещё, чего доброго, и напортачат, им бы знай свой джин с ромом бутылями хлебать да на Россию-матушку почём зря рожу кривить!
Это не мои слова, это дядины, его в последнее время буквально клинит на войне с Англией. Он постоянно, к месту и не к месту, вспоминает, как ему сам атаман Платов рассказывал, что ничего хорошего для донского казака в этом занюханном Лондоне и нет! Пиво горькое, говядина жёсткая, а ихним блюдом «оффсянка, сэр!» хорошо тока щели в полу от тараканов замазывать. Хотя, как бы и между прочим, тот же Платов сожительницу-англичанку в Новочеркасск за собой вывез, не постеснялся…