Анна Дашевская - Кастрюлька с неприятностями
10 сентября 2183 года
Все-таки идти на работу пешком и к четырем часа дня существенно приятнее, чем к девяти утра добираться любым видом общественного транспорта.
Тротуар вымощен розовыми каменными плитками, вдоль него высажены липы, с которых еще не полностью осыпались золотые листья; двери лавочек на бульваре периодически распахиваются, обдавая идущих то запахом свежих булочек с корицей и кардамоном, то ароматом новомодных духов и пудры, то сладкой свежестью апельсинов.
Можно сказать, что от дома до работы меня ведут не только глаза, но и запахи…
Потому что, собственно говоря, запахи – это моя профессия. Я – нос.
Эта особенность моего организма выяснилась довольно рано, когда я только начинала говорить, года в полтора. Я с закрытыми глазами отличала маму от бабушки и папу от дядюшки Ф. Ну, а как же иначе – ведь все они пахли по-разному! Бабушка – яблоками, мама – ванилью и медом, а когда сердилась, мед становился горьким и насыщался нотками черного перца. Папа с утра пах лавандой и можжевельником, а вечером приносил домой резкий запах лошадиного пота, дубленой кожи и свежей травы. Дядюшка… ну, с ним сложно. Он пах книгами, пергаментом, горящими свечами – но еще почему-то грозой, хвоей и солью.
Ладно, что тут вспоминать, вся моя семья оказалась далеко, на другом конце немаленького континента, так уж вышло…
*
В раздевалке меня встретила Майя, единственная, кого я могла назвать подругой в этом городе. Глазищи у нее горели зеленым кошачьим светом от распирающих ее новостей.
– Ты еще не в курсе! – нет, это был не вопрос, это явно было утверждение. – Я сейчас от новостей лопну! Давай переодевайся, я тебе все расскажу.
Я сняла уличную одежду, быстро приняла душ и пробежала через сушилку, после чего стала неторопливо надевать униформу – белые рубашку, комбинезон и шапку, под которую убрала волосы. Майя приплясывала рядом в нетерпении.
– Идем, идем скорее, у нас есть первая чашка кофе! – она тянула меня за рукав.
Ресторан еще был закрыт, открывается он с восьми часов вечера, только на ужины. А пока столики в зале не накрыли белоснежные скатерти, пока не расставлены цветы и не зажжены свечи, персонал может пообедать и выпить чашку кофе.
– У нас будет новый шеф! – выпалила Майя, едва мы сели.
– И что? – поинтересовалась я, выбирая печенье посуше. – У нас уже давным-давно ожидается новый шеф, с тех пор, как Дэвид ушел на дворцовую кухню. Хотя, на мой лично взгляд, стоило бы отдать нас под командование Фреда, и ничего лучше не придумаешь.
– Ты не понимаешь? У нас СЕГОДНЯ будет новый шеф. Через полчаса приглашают на кухню знакомиться! – Майя со стуком поставила чашку на блюдце. – Ну что ж ты такая деревянная, а?
– Через полчаса все мы так и так будем на кухне – тебя ждет крем для пирожных, а мне надо подобрать пряности к оленине. А, кстати – где Норберт?
– В кабинете, разумеется, как раз и ведет беседу с новым ше-ее-ее-фом!.. – последнее слово было моей неугомонной подругой почти пропето.
В общем-то, неудивительно, что она так радовалась – при том уровне конкуренции, который существует среди ресторанов в нашей столице, трудно выжить, не прикрываясь лавровым венком кого-нибудь именитого. А вдруг, действительно, чудо, и к нам придет новый Брийа-Саварен?
– Ну, отлично, тогда пошли. В восемь ресторан должен открыться, и никто из клиентов не будет ждать, ты же знаешь! – Я забрала с собой грязные чашки, донесла их до посудомойки и отправилась в свою кладовую.
Все стены небольшой прохладной комнатки были закрыты деревянными стеллажами, на полках которых стояли бесчисленные банки и баночки с притертыми пробками. Отдельный стеллаж занимали ступки: деревянные, из твердой и гладкой оливы – для можжевеловых ягод и зерен кардамона; фарфоровые, купленные в магазине химреактивов – для кристаллов морской соли, для зерен зеленого и розового перца, зернышек горчицы черной или же желтой. Сверкали полированными боками мельницы, терки для мускатного ореха, ложечки и ножички…