Владимир Сединкин - Капитан
Высунув язык от старания Никитка в очередной раз обмакнул перьевую ручку в чернильницу и не торопясь, тщательно, как в школе учили, вывел на бумаге:
«…приду с фронта крышу в курятнике починю. Мама, сама и не думай даже наверх лезть. Не дай бог упадёшь, сломаешь себе что-нибудь. Время терпит, кур всё равно пока нет. Целую, обнимаю, и посылаю тебе свою фотографию».
Взглянув на свежую фотокарточку в новенькой гимнастёрке, пилотке, сразу с двумя медалями «За отвагу», он провёл пальцами по гладкой поверхности снимка и довольно улыбнулся представив как пойдёт по улице посёлка и нечаянно встретит Ленку…
– СОРОКИН! Сорокин, ты где!? – в палатку ворвался ротный и Никитка тут же вытянувшись по стойке смирно задел рукой перьевую ручку из-за чего она разбрызгивая чернила взлетела над столом и покрутившись в воздухе приземлилась на гревшегося на солнышке кота Ваську. Васька обиженно мяукнув скосил глаза на расплывающуюся на носу по белой шёрстке чёрную кляксу и покинул своё место, стрелой вылетев из палатки. Чуть под ноги Василия Михайловича не угодил.
МЯУ!
– Брысь! Мелочь усатая!
Капитан как всегда был хмур. Нет, вообще-то ротный был отличным мужиком, но с тяжёлым характером. А улыбался он отчего-то только перед боем.
– Я здесь, товарищ капитан! – браво отрапортовал Сорокин пряча в карман письмо и фотокарточку.
– Чем занят? – уставился на старшего сержанта карими глазами командир.
– Письмо мамке писал, – честно ответил Никитка.
– Потом допишешь. Прыгай в машину в штаб летим!
Виллис раскидывая во все стороны комья только-только начавшей подсыхать земли нёсся по краю дороги занятой шагающими вперёд стройными колоннами советских солдат, грузовичками с весело подпрыгивающими позади 76-миллиметровками и танками.
– А что стряслось-то? – всё-таки осмелился спросить Никитка ротного выплёвывая залетевшую в рот букашку. – Кхе! Кхе!
Василий Михайлович улыбнулся увиденному и похлопал старшего сержанта по плечу:
– Рот закрывать надо. Не знаю, Никита. Полковник звонил злой, приказал немедленно тебя к нему привести.
– Кхе…кхе! Именно меня?
– Сказал лучшего огнемётчика, – немигающий взгляд тёмных глаз капитана замер на лице Сорокина. Только Галибин мог так смотреть на своих солдат. Пронзительно, будто насквозь видел.
Никитка выдохнул и расслабился. Ну если огнемётчика-то ладно.
– Больше вопросов нет?
– Никак нет, товарищ капитан.
Рыча автомобиль ловко объехал застрявшую в грязи полуторку и вырвался на пустую дорогу. Сорокин взглянул на блестевшие на груди новенькие медали и пожалел, что не успел их снять. Мало ли что… Потом хоть мамке нормальные отошлют, а не согнутые и обожжённые.
А советские солдаты нескончаемой лентой всё тянулись и тянулись на запад, в самое логово нацистов.
* * *
С ротным Никитка попрощался прямо возле штаба. Полковник Бабушкин запахнув шинель просто запрыгнул в автомобиль и виллис ещё быстрее понёсся через недавно освобождённый Красной армией город. Василий Михайлович только руку на прощание поднял, и в груди Никитки почему-то защемило.
– В общем слушай меня внимательно, старший сержант, – придвинувшись к Сорокину произнёс полковник. – Сейчас приедем к немецким дотам там с тобой будет разговаривать майор СМЕРШа. Отвечай чётко, не мямли. Всё понял?
На лбу Бабушкина появились мелкие бисеринки пота, и Никитка почему-то подумал, что полковник и сам ничего не знает и просто выполняет приказ.
– Так точно, товарищ полковник, понял, – бросил руку к виску Никитка, а по спине всё равно поползли ледяные мурашки.
«И для чего это целый майор СМЕРШа хочет с ним поговорить? – лихорадочно думал, прикусив губу Сорокин. Неужели узнали, что он прошлой зимой очкастого немца пожалел и отпустил? Но там же никого не было! Никто не видел! А он мальчишка совсем сопливый».
Прямо за поворотом дороги стояло несколько машин три грузовика и блестящий ГАЗ-М1 1939 года выпуска. Точно такой же как у директора завода на котором работала мать. Но возле автомобилей никого не было. Автоматчики окружили торчащий из земли дот, тот, возле которого на прошлой неделе нашли тела троих растерзанных ребят.