Егор Летов, Алексей Л. Коблов - Калейдоскоп. Прямая речь, интервью, монологи, письма. 1997-2004
Автор-составитель Алексей Коблов
Фотография на обложке из архива «ГрОб Рекордс» – Егор Летов, 27 мая 1994 года, Москва, УДС «Крылья Советов», выступление «Гражданской Обороны» на акции «Русский прорыв» в Москве.
Издательство благодарит Наталью Чумакову и Сергея Попкова за помощь в подготовке книги.
© Летов И.Ф., наследники, 2023
© Коблов А.Л., составление, 2023
© Оформление, ООО «Издательство АСТ», 2023
Предисловие
Прямую речь Егора Летова можно рассматривать бесконечно, словно отдельное произведение, не менее важное, чем его стихи, песни и коллажи[1]. Как показало время, интерес к личности Летова, к его словам, к тому, что он успел создать за свою жизнь, не только не угасает, а неуклонно растёт. Первая книга, «Сияние», охватывала период с 1986-го по весну 1997 года, теперь – продолжение, с мая 1997 года по декабрь 2004-го. Не перестающее удивлять, как и прежде. От «Солнцеворота» и «Невыносимой Легкости Бытия» через «Звездопад» к «Долгой Счастливой Жизни» и «Реанимации». Сквозь долгие годы ожидания и мучительного творческого безмолвия к новой вспышке и откровению.
Интервью и дружеские беседы, монологи, пресс-конференции и ответы на все ваши вопросы, концерты по всей стране, зарубежные гастроли и закрытые границы. Противоречия и цельность, великое множество и секретная калитка в пустоте. Отражение в зеркалах и взгляд на знакомые вещи через призму прошедшего. Новая встреча во сне и свидание на другом берегу. Гексаграмма «Бегство» и триграмма «Небо». Вечный калейдоскоп.
1997
Пресс-конференция Егора Летова
спортивный комплекс «Крылья Советов», Москва, после акустического концерта 16 мая 1997 года
– Вас интересует, сколько народу придет на ваши концерты?
– Нет, не очень. Во всяком случае, мы не заинтересованы в том, чтобы пришло как можно больше из-за цены билетов. У нас очень определенная публика, аудитория очень специфическая. Она не зависит от цены билетов, это какая-то определенная прослойка общества, очень странная. Ее очень тяжело охарактеризовать односложно. Это и молодежные люди вот эти, которые торчат за окном. Причем они тоже очень странные. Я говорил недавно в интервью – я года два назад жил где-то на Красногвардейской в Москве, сел в метро, поехал куда-то по делам. Тут же увидел – какая-то огромная толпа людей, страшно выглядящих, все в банданах, с ирокезами на голове, булавками все исколоты. «Вот чёрт! – думаю. – Сейчас они меня узнают, начнут дурацкие вопросы задавать». Окружили меня и совершенно неожиданно начали вопросы задавать про Бердяева, про Юкио Мисиму, про что-то там ещё. Причем такие вопросы, что просто ни в какие ворота не лезут. Люди, которым максимум 15 лет, наверное. Ну, я считаю, что это какая-то определенная ниша общества, поколения молодёжного, которая совершенно сознательно отказывается вписываться в систему. В любую причем, в демократическую…
– Вы взрослый человек, и ваши песни взрослым людям…
– Я не думаю, что мои песни – взрослого человека. Мои песни – это песни животного. Или песни ребёнка, которого довели до состояния, когда он автомат в руки взял. То, что мы делаем – это вообще анти-, анти-, не то, что взрослая культура, антицивилизация вот эта взрослая. Всё, что мы делаем вообще. А мы делаем, в принципе, очень много. Мы сейчас, например, собираемся кино снимать, мы пишем книги, то есть у нас очень широкий спектр деятельности. По большому счёту, то, что мы делаем – это из области, наверное, создания определенной новой идеологии, новой религии.
– Но для того чтобы решить, относишься ли к цивилизации или к антицивилизации – для этого всё-таки нужно быть взрослым человеком.
– Почему, нет. Это борьба между определенных культур. Я считаю, что мы отстаиваем Культуру с большой буквы. А то, что мы имеем сейчас, – это полное ее нивелирование и разложение, на всех уровнях просто. Про Запад я вообще не говорю, потому что на Западе это вообще всё закончилось очень давно, совершенно конкретно, там вообще культуры нет и быть не может. Всё, это мёртвая зона совершенно.