Анатолий Клименок - Как я был марсианином, или Повесть о первой любви
© Анатолий Клименок, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Первую бутылку пива я выпил сразу, в один приём, не отрываясь от горлышка. С последним глотком пришло облегчение. Медленно, чтобы не растерять наступившее счастье, я поставил пустую бутылку под скамейку и также неторопливо потянулся за сигаретами. Они лежали в кармане в помятой пачке. Наверное, их осталось там немного, возможно, все лишь одна, но она точно есть. Я был уверен, но уверен не твёрдо, а поверхностно, то есть, как бы и не уверен. Наконец, мои пальцы нащупали сигарету. Счастье обрело надежный фундамент.
Я наслаждался ласковыми лучами утреннего весеннего солнца, дымом сигареты, деревенскими запахами и звуками. Я был по-настоящему счастлив. Боже, как хорошо, что магазин в деревне открывается в восемь утра! Если бы он, хотя бы раз открылся на пять или даже на три минуты позже, я бы умер от нетерпения. Но такого никогда не было. Ровно в восемь утра внутри магазина что-то звякает, щёлкает и это означает, что можно входить. Магазин вносит в мою жизнь стабильность и уверенность. В каком-то смысле он моя единственная и, может быть, последняя опора, потому что всё остальное ненадежно, зыбко, обманчиво. И главное оно (ну, это всё остальное) может в любой момент тебя подвести. Оно может не открыться вовремя или наоборот – закрыться навсегда, а магазин не подводит.
Вторая бутылка пива стояла рядом со мной на скамейке. Я не торопился. У второй бутылки другие задачи. Она создана для глубокого осмысления счастья, поэтому требует к себе особого отношения. Её нельзя просто взять и выпить. Ей надо несуетливо наслаждаться. Требуется особое мастерство, чтобы понять сущность второй бутылки. По сути, это искусство. Им владеет далеко не каждый. Точнее, каждый пытается им овладеть, но все тонкости и секреты мастерства познают единицы. Вполне возможно, что я единственный человек на земле, кто владеет этим искусством в совершенстве или почти в совершенстве.
Вот она стоит рядом со мной. Я хочу её. Но я её даже не трогаю. Я наслаждаюсь тем, что она рядом. Я обязательно прикоснусь к ней и сделаю вид, что это произошло случайно, что это было просто неловкое движение и никаких коварных замыслов у меня не было и в помине. Дальше важно почувствовать её реакцию. Здесь очень много нюансов. Любое неосмысленное действие может всё испортить. Некоторые открываются легко, и тогда сразу пропадает желание. А какой толк от нежеланной бутылки? Её можно только выпить и выбросить. Именно выбросить, а не поставить под скамейку.
И вот, наконец, я прикоснулся к ней. Она ещё хранила в себе прохладу холодильника. Осторожно, чтобы не нарушить гармонию, повторяя все изгибы и неровности, я провел по ней ладонью снизу до самой пробки. Я чувствовал, как мою руку пронизывают флюиды непреодолимого желания. Я достиг пробки! Это ключевой момент. Дальше я действовал с закрытыми глазами. Пробка сопротивлялась моим робким усилиям. Я становился настойчивее. Однако бутылка не открывалась, она явно играла со мной, она хотела довести меня до бешенства. Но я не такой простак и все их штучки хорошо изучил. Я отдернул руку от бутылки и немного отодвинулся от неё. Это мой коронный приём, которым я намекаю, что могу обойтись и без неё. Магазин, мол, за спиной, пойду сейчас и возьму другую. Скажу честно, этот приём я использую нечасто, только в крайнем случае, но он всегда работает безотказно.
Она открылась, не допустив при этом пошлости легкой доступности. Она была прекрасна. Я осторожно сделал первый глоток и перешел на другой (более совершенный) уровень восприятия окружающего меня мира. В этот момент появился Самуил Яковлевич.
Он был похож на еврея из бесчисленных анекдотов про евреев. Кстати, ни один еврейский анекдот не дает точного описания внешности главного их персонажа. Но увидев Самуила Яковлевича, я сразу понял, что он не из реального мира, а из веселого мира еврейских анекдотов.