← К описанию

YBS - История болезни коня-ученого



Предисловие. Черный лебедь

Посвящается моей семье

Да, уходит наше поколенье, – рудиментом в нынешних мирах.

Словно полужёсткие крепления или радиолы во дворах

Ю.Визбор

Однажды мы возвращались целой компанией с матча ЦСКА на старом стадионе «Динамо». Шли через Петровский парк и оказались на Нарышкинской аллее. Здесь, в бывшей вилле Рябушинских «Черный лебедь», прошло мое детство. В начале 50-х там располагалось основанное профессором Рамзиным Бюро прямоточного котлостроения – БПК, где работал мой отец.


Я тогда сказал своим спутникам об этом и добавил, что вот тут, в ныне восстановленной церкви, был вещевой склад Академии Жуковского, у нас за забором – их музкоманда, посреди аллеи стояла водоразборная колонка, а за ней – барак, в котором жил мой одноклассник Ванька. Один из нашей компании, что помоложе, с нескрываемым удивлением воскликнул: Как – барак?! И я понял, что некоторые реалии Москвы моего детства просто неведомы и даже непредставимы многим из тех, с кем рядом я сижу на трибуне и хором ору «Гол!».

Взявшись с подначки товарища за редактирование вышедшей в 2004 году книжки «Мы идем на ЦДСА. История болезни коня-ученого», я решил сделать поправку на время, и кое-что объяснить. Да и скучно показалось просто перелицевать старый текст, лишь исправив в нем опечатки и ошибки памяти. Жизнь идет к закату, уходит в прошлое эпоха, и захотелось ее как-то по-своему запечатлеть, тем более, что по прочтении собственного текста она оказалось наполненной удивительными и маловероятными событиями, совпадениями, а то и чудесами.

Переиздание в виде электронной версии этой книги, вышедшей в печатном варианте в конце 2019 год, позволяет мне кое-что в ней поправить, добавить иллюстрации и написанный недавно текст. Как и в печатном издании сугубо футбольный текст выделен курсивом.

Жеребенок

Самое начало

Футбол вошел в мою жизнь еще до моего физического рождения. Мой папа[1], заядлый болельщик «Спартака», собрался на матч ЦДКА – «Зенит»… Тогда на ЦДКА хотели попасть все, независимо от клубных пристрастий, так хороша была эта команда, трижды перед тем бравшая первенство Союза. Она и в том 1950-м снова стала чемпионом после годичного перерыва. С великими трудами папа добыл билеты на аристократическую Северную трибуну для себя, своего отца, жены и друга.


Мой отец, каким он был, когда я родился. Семейный архив


Моей будущей маме предстояло вот-вот рожать, она должна была уехать к своим родителям в Киев, но в тот день, на прощание, собралась на стадион вместе с вернувшимся из очередной командировки мужем. Неожиданно в Москве появилась мамина подруга по армии инженер-лейтенант Кира Сухорукова, которая служила на Дальнем Востоке и в отпуске с мужем заглянула к своей бывшей командирше отделения. Два билетика отдали гостям, а отцу пришлось раздобывать другие, но они оставались уже только на демократическую Восточную трибуну. Это были блаженно-легендарные времена, когда на Динамо чуть ли не каждом матче народу было битком, а потому мои папа и мама на этом матче оказались разлучены…


Итак, 3 июня 1950 года вся компания из комнатки моих будущих родителей на Нарышкинской аллее отправилась через Петровский парк на стадион «Динамо». ЦДКА вышел на этот важнейший в моей жизни матч в составе: вратарь Чанов, беки Крушенок, Башашкин и Нырков, хавы Водягин и Родин, и форварды Гринин (к), Николаев, Соловьев, Чайчук, Демин.

Армейцы, вообще-то, были намного сильнее, но в тот раз питерский кипер Леонид Иванов творил чудеса, и матч закончился всухую, и, говорят, армейские форварды даже ему букет цветов подарили. На трибунах стадиона, рассчитанного на 54 000 зрителей, разместилось 70 000[2], а у меня, видимо, задатки болельщика были уже тогда, и от переживаний я сильно размахивал руками и топал ногами, так что за 15 минут до конца матча мой дед со стадиона повел сноху прямиком в роддом на Лесную. Это был чуть ли не единственный случай в жизни, когда мне пришлось уйти с матча ЦСКА до его окончания. Родился я в начале второго ночи уже 4-го. Жизнь, которая началась таким оригинальным образом, в таком стиле потекла и дальше.