Сергей Узун - Гроза революции. Эпизод второй
© Сергей Узун, 2018
ISBN 978-5-4490-3984-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Реванш
Экебист в штатском, кажется, это был лейтенант – молодой офицер, научившийся неплохо обращаться с заключенными, исступленно смотрел на сидящего человека, скованного наручниками. К последнему приставили стеречь бойца гвардии, поскольку в органах хорошо знали: субъект слыл известной личностью в криминальных кругах, а уголовный кодекс Эридана вменял 32-х летнему революционеру терроризм, бандитизм, подготовку к совершению государственного переворота, создание ОПГ и многочисленные убийства. Он находился в стенах комитетского каземата, и спустя год спецоперации в городском сквере адмирала Лефебра, самый опасный человек в Эридане почти не изменился.
– Значит, власть тебе не нравится? – лейтенант судорожно вздохнул.
– Да, гражданин начальник, – с усмешкой ответил человек, – не нравится.
– И чем же она тебе не нравится?
Человек исступленно глянул на лейтенанта, и посчитал его последним идиотом.
– Сам знаешь.
– Ну ты и провокатор, Карпов.
– Провокатор там у тебя в штанах торчит.
– Я, в отличие от тебя, – затянул лейтенант, – никого не убивал. Вот лично за тобой трупов столько, ими можно заборы строить.
– Это потому что приказа не было. А как прикажут – будешь убивать. Такие, как ты, только и умеют жить по приказу. Присяга, закон… Да чихал я на твой закон поганый. Больше смерти он не присудит.
В допросную распахнули двери, и вместе с оперативниками, появился полковник ЭКБ Ковальский. Однажды он имел возможность ликвидировать Карпова, но не стал этого делать: навел оружие и выстрелил в сторону на несколько дюймов, видимо, чтобы испытать реакцию.
Лейтенант поднялся, отдав честь старшему по званию и начальству в одном лице. Ковальский махнул рукой, обошёл со стороны заключенного и пихнул Карпова в плечо.
– Давай, Робин Гуд, пожил и хватит.
Карпов злорадно растянул улыбку.
– К стенке ставить будешь, гражданин начальник? – процедил он.
– А ты блатного из себя не корчи. Не страшно на расстрел идти?
Оперативники подняли смертника, и, заломив руки, вывели из допросной в коридор. Ковальский хмыкнул и удалился вслед за ними.
Карпова вели. Он плёлся спокойно, шаг за шагом, и единственное, о чем действительно жалел, так это о смерти Анны Ковальчук, толстяка Круглого и коротышки Кости Чехова. Их больше нет. Как и нет ярости «Алой Звезды», однажды восставшей против олигархов, пытаясь сломать годами устоявшуюся систему; систему гнилую, по уши увязшей в коррупции капитализма.
Во вшивой бане, оснащенной душевыми кабинами, в одной из которых стояла у стены под краном дверь, под наблюдением оперов-экебистов, ревела раздетая догола женщина.
– Ребятки, – она повернулась, – я так жить хочу! Вы не представляете…
Женщина бросилась на колени, обхватила ноги опера, и навзрыд заплакала, когда привели Карпова.
Опер поднял даму и вежливо повел в кабину. Карпова раздевать не стали. Его и зареванную бабу поставили в душевой.
Женщина раз за разом всхлипывала, дрожала и судорожно подергивала плечами. Карпов держался хладнокровно, словно плевать ему было на себя, на комитет и всё прочее, осточертевшее за год, проведенный в камере.
Дама повернула голову на Артема и, ревя, сумбурно проговорила:
– Я Ксения. Журналист… Шахвердиева.
– Артем Карпов, – представился он. – Убийца.
Секундой позже подошёл Ковальский. У полковника чесались руки по-настоящему выстрелить в затылок двум смертникам. И в случае с Карповым – желание было особым, это личная злоба, потому что полковник имел такой шанс, но ввиду обстоятельств, застрелить убийцу возможности не представилось.
Ковальский и экебисты встали за спинами. Женщина пустилась в отчаянную истерику. И когда пистолеты карательной команды направились по целям, Карпов подал голос:
– Один вопрос, полковник. Это же здесь вы убили Самохвалова?
Ковальский несколько остолбенел, поскольку не мог понять, откуда тот знает о Самохвалове.