Анна Лёвенхаупт Цзин - Гриб на краю света. О возможности жизни на руинах капитализма
Anna Lowenhaupt Tsing
The Mushroom at the End of the World
On the Possibility of L ife in Capitalist Ruins
Princeton University Press
All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording or by any information storage and retrieval system, without permission in writing from the Publisher.
Copyright © 2015 by Princeton University Press
© Шаши Мартынова, перевод, 2017
© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2017
© Фонд развития и поддержки искусства «АЙРИС»/ IRIS Foundation, 2017
Благодатная мешанина
Со времен эпохи Просвещения западные философы описывали нам Природу как величественную и всеобъемлющую, но одновременно бездеятельную и механистичную. Природа была для них сценическим задником и основой волевой преднамеренности Человека, способного укротить Природу и властвовать над нею. Напоминать нам о кипучей жизни всего живого – и человеческого, и нет – оставили всяким выдумщикам, в том числе внецивилизационным и не-западным сказителям.
С тех пор произошло немало всего, что подорвало подобное разделение труда. Во-первых, это самое укрощение и властвование привело к такому кавардаку, что не ясно, может ли вообще продолжаться жизнь на планете. Во-вторых, межвидовая мешанина всего живого, какая раньше казалась невозможной, ныне – предмет серьезного обсуждения среди биологов и экологов, в том числе споров о том, насколько необходимо для всего живого взаимодействие множества разных организмов. Пренебрегая остальными живыми существами, люди не выживут. В-третьих, женщины и мужчины по всему свету настойчиво претендуют на тот статус, которым когда-то был наделен Человек. Наше необузданное присутствие на Земле подрывает свойственную христианству моральную установку на мужское доминирование, которая отделяет Человека от Природы.
Пришла пора по-новому изложить истинную историю, выходящую за пределы основных цивилизационных принципов. Вне Человека и Природы все тварное может вернуться к жизни, а мужчины и женщины – выражать себя без оглядки на диктат устаревшей воображаемой рациональности. Такие истории – более не ночные шепотки, они, оказывается, бывают и реальными, и сказочными одновременно. Иначе как еще объяснить, что жизнь, невзирая на устроенную нами разруху, все еще длится?
Отслеживая путь гриба, эта книга предлагает как раз такие истории. В отличие от большинства академических трудов, она – буйство коротких глав. Мне хотелось, чтобы эта совокупность глав, подобно прущим после дождя грибам, стала изобильным уловом, искушением искать дальше, избытком всего. Устройство любой главы – открытое собрание без конечной даты, а не логический механизм: все они намекают на гораздо большее – там, в реальности. Они переплетаются между собой и перебивают друг друга – подражая лоскутности мира, который я пытаюсь описать. Фотографии вплетают в эту историю дополнительную нить, однако не иллюстрируют ее напрямую. Снимки в этой книге призваны скорее представить дух моих доводов, нежели сцены, которые я изображаю.
Вообразите: «первая природа» означает экологические взаимосвязи (в том числе и с людьми), а «вторая» – капиталистические преобразования окружающей среды. Такое применение этих понятий, отличное от более распространенного, восходит к «Мегаполису Природы» Уильяма Кронона[1]. В моей книге появляется и «третья природа» – та, что умудряется выживать вопреки капитализму. Чтобы эту третью природу хотя бы заметить, необходимо избавиться от убеждения, будто у природы одно-единственное направление движения – вперед. Подобно умозрительным частицам в квантовом поле, в поле вероятности возникает и исчезает множество вариантов будущего, и третья природа рождается как раз в такой временнóй полифонии. Однако истории прогресса ослепили нас. Чтобы разглядеть мир вне таких историй, эта книга обрисовывает переплетенные тропы жизни бессрочно, их собрания – без конечной даты, а то, как они согласованно сливаются, – в естественных для них временны´х ритмах. Мои пробы изложения и доводы следуют друг за другом.