Марина Капранова - Горше полыни мед
Летней июльской жаркой ночью Арина проснулась от странного гула, который нарастал с каждой минутой, и казалось, что от неизвестного, тревожного, будоражащего округу звука закладывает уши. Миша, беспечно и беззаботно посапывая, крепко спал рядом, и посторонние звуки никак не влияли на его сладкий сон. Где-то совсем рядом раздался дикий, жуткий грохот, казалось, что земля содрогнулась в страшных конвульсиях и дом, словно игрушечный, подпрыгнул на месте. Арина от неожиданности трепетно и испуганно, но негромко вскрикнула, Миша беспокойно заворочался в постели, но тут же повернулся на другой бок и продолжил сон. Во дворе истошно и пронзительно завыли собаки, нагнетая паническую обстановку и усиливая человеческий страх. В ту же секунду еще большей мощности толчок сотряс землю. Дом, служивший всегда надежным укрытием, уже не казался неприступной крепостью: на потолке спальни закачалась люстра, в кухне в шкафу, тревожно переговариваясь, зазвенела посуда. Арина села на кровати, подтянула колени к подбородку, съежилась, напоминая нахохлившегося, оробевшего воробья, мысленно перебирая версии навалившегося на нее кошмара.
«Судя по всему, жилье готово развалиться, словно карточный домик», – подумала она. Перед глазами уже рисовалась до безумия дикая картина безнадежно складывающихся стен, словно картонных, прихлопнувших все живое и утварь потолком квартиры.
Миша тревожно заворочался, перекатываясь с бока на бок, но вскоре наконец-то окончательно проснулся и непонимающим сонным взглядом уставился на Арину. Собаки отчего-то на мгновение замолчали, как бы прислушиваясь, от их молчания становилось еще страшнее, но тут же, словно по мановению палочки умелого дирижера, завыли и залаяли с новым напором.
– Что происходит? – обеспокоенно поинтересовался Миша, разглядывая сидевшую на кровати, объятую трепетом Арину. Она еще сильнее поджала ноги к подбородку и нервно покачивалась взад и вперед.
– Ой, Миша, я не знаю, но такое ощущение, что землетрясение началось, – пояснила Арина, обрадовавшись пробуждению Миши. Немного осмелев, она легко спрыгнула с кровати и осторожно, на цыпочках, словно боясь спугнуть кого-то невидимого, подошла к окну. В окнах соседних домов беспорядочно загорался свет, кто-то уже выскочил на улицу и громко переговаривался, стараясь перекричать собачий лай, обсуждая ночное происшествие.
– Ну, Арина, ты хватанула! Какое землетрясение может быть у нас в Сибири? – спросил Миша, по-молодецки выпрыгнул из постели и стал торопливо одеваться, собираясь выйти на улицу и уточнить, что же все-таки произошло.
– Миша, не уходи, а то мне страшно, – заканючила Арина, по-детски сморщив личико и оттопырив нижнюю губу.
– Я туда и обратно. Если боишься оставаться дома одна, пойдем со мной, – предложил он, уже находясь у входной двери.
– Нет, я тебя дома подожду, – Арине совсем не хотелось покидать помещение. Толчки больше не повторялись, и она чувствовала себя дома пока в полной безопасности. Девушка приоткрыла окно, чтобы втянуть в дом немного ночной прохлады. Через образовавшееся пространство тут же повеяло холодной, тяжелой свежестью и запахло дождем. Где-то вдалеке, перебраниваясь, послышались раскаты грома, на темном небе тонкой змейкой пробежала молния, и в ту же секунду показалось, что с неба сошел сам Зевс, щедро раскидывая гром и молнии. Резко пошел дождь, с силой барабаня по оконным стеклам, по крыше дома, зашуршал зеленой листвой, путаясь в ветвях деревьев и играючи пузырясь, уходил в землю. Потоки воды, полившиеся словно из продырявленного вмиг неба, с силой стучали по карнизу, брызги стали проникать через приоткрытое окно, усеивая мелкими каплями пол.
– Черт, – выругалась Арина, почувствовав холодные капли на босых ногах. Она быстро захлопнула оконную раму и, поежившись, поторопилась вернуться в постель.
Миша, промокший до нитки от проливного дождя, быстро заскочил в дом. Со слипшимися волосами на голове он напоминал мокрую мышь, с его одежды небольшими ручейками стекала вода, образуя на полу бесформенные лужицы.